– Я обещала только защищать Ану и Принципа. Да простит меня Архангел.

Я выдернула кинжал, разбрызгивая красную кровь, и снова вонзила, прежде чем разум и руки отяжелели ото сна.

<p>28. Васко</p>

Возвращаясь из уборной, расположенной неподалеку от моей комнаты, я наткнулся в коридоре на человека. При виде него сердце чуть не выскочило из груди.

Не отбрасывающий тени священник Приам ухмыльнулся так широко, что мог сломать челюсть. Гнев вскипел в моих жилах, но я не позволил ему достичь языка.

– Чего тебе от меня нужно? – спросил я.

– Платы за все, что я для тебя сделал.

За поворотом коридора послышались шаги. Я не мог разговаривать с дэвом здесь, где нас могут увидеть. Поспешив к себе, я захлопнул дверь. Священник уже сидел на кровати, раскинув ноги, его вялый маленький член болтался под свисающим животом. Приам смотрел на картину, изображавшую апостола Партама и казавшуюся более кривой, чем обычно.

– Может, покувыркаемся в простынях, как в старые времена? – Его губы подрагивали от желания.

Я усмехнулся, хотя чувствовал себя далеко не таким бесстрашным, каким пытался казаться.

– Если это покроет мой счет…

– Не покроет.

Мрачный и низкий голос демона ударил по ушам сильнее любого выстрела.

Я схватил свою дрожащую руку и потер, как будто замерз.

– Давай оставим все прочее и перейдем к делу, Таурви. Я должен выиграть битву. А чего хочешь ты?

Голова Приама дернулась вбок, шея изогнулась под прямым углом.

– Я хочу, чтобы ты проиграл эту битву. Намеренно.

Я рассмеялся, но смех был наполнен дрожью.

– Нелепость. Проиграв эту битву, я потеряю все.

– Не все. И я постараюсь, чтобы ты потерял много больше, если откажешься выполнить мою просьбу.

– Значит, это просьба?

– Конечно. Я же не могу заставить тебя что-то делать. Не могу и причинять тебе боль – это против наших законов. Но зато я могу шептать. Нашептывать, пока ты и все, кем ты дорожишь, не окажутся висящими на высоких деревьях.

– Проиграть битву? Это даже не обсуждается. – Я собрал накопленную за всю жизнь храбрость. – А твои угрозы… твои омерзительные попытки меня запугивать, сыпать соль на старые раны… не подчинят меня твоей воле. – Я приставил палец к собственному лицу, как будто аркебузу, и улыбнулся. – Я сам подчиняю других, Таурви. Я подчинил себе экзарха Семпуриса и тебя подчиню, дочь Ахрийи. А теперь, если хочешь большего взаимопонимания между нами, дам тебе возможность высказать более разумную просьбу. Иначе разговор окончен.

Я моргнул – и на моей кровати сидел уже не священник Приам. Мара, в полной роскоши своей наготы, раздвигала ноги на моих простынях. Как я жаждал ощутить в руках эту грудь, мягкую, словно тесто.

– Я такая влажная от твоих слов, капитан, – сказала она сладким голосом Мары. Эта нежность из старых воспоминаний о нашей юной страсти. – Какой ты бесстрашный. Ничего удивительного, что все следуют за тобой. Я хочу, чтобы твое бесстрашие проникло глубоко в меня.

Дэв стремился использовать и мой страх, и мои желания. Но реальная Мара совсем скоро будет со мной. И как только она вспомнит наше единение, как только поймет, что оно связало нас сквозь миры и другие жизни, она пригласит меня не только в свою постель, но и в сердце. Наши души снова будут едины.

– Я ухожу. – Я направился к двери.

– Дай Кардаму Круму пройти, – сказал дэв, голос больше не звучал приторно. – Пропусти его жен и несколько сот всадников. Дай им пройти сквозь твой маленький лабиринт.

– Дать пройти мимо четвертого форта?

– Да. Пусть они войдут в сердце Мертвого леса. Сделай это, и ты больше обо мне не услышишь. – Она усмехнулась. – Хотя подозреваю, в будущем тебе может понадобиться моя помощь.

Нет, поскольку это связано с такими проблемами. Дать кагану Круму и его орде пройти сквозь мои сети вглубь Мертвого леса – не пустяк. Моя победа не будет полной, если я не подчиню его или не уничтожу. А частичной победе недостает блеска, который так нужен для укрепления моей слабеющей хватки.

– Но зачем? – не мог не спросить я. – Какое злодеяние ты замышляешь с этим язычником?

Мара потерла увлажнившуюся внутреннюю сторону бедер. Облизнула губы.

– Почему я должна тебе говорить? – Ее голос был слаще патоки, смешанной с медом. – Ты не хочешь делиться со мной, почему тогда я должна делиться с тобой?

– А Крум делился с тобой?

– Может быть. – Она шире раздвинула ноги. – Почему бы тебе не сунуть голову прямо сюда и не понюхать? Возможно, учуешь вонь гниющих корней.

Мне хотелось, поскольку она выглядела в точности как Мара. Но я пересилил и свой страх, и желание. Чтобы поймать меня, ей нужна приманка получше. Но мне все же требовалось поладить с этим созданием, чтобы она не разрушила все, что я с таким трудом создавал.

– Я его пропущу, – сказал я. – Но, как только пройдет, открою охоту на него и на его свору.

– Если получится. – Таурви рассмеялась с нотками легкости, смешанными с демоническими. – Я рада, что мы пришли к приемлемому соглашению. Надеюсь, я не отвратила тебя от будущих сделок.

Она говорила сейчас как купец. Но я слишком хорошо знал этот язык.

– Ты же дэв. Чего от тебя еще ожидать.