Читаем Испивший тьмы полностью

– Наши глаза не видят мир таким, какой он есть. Мы всего лишь так думаем. Не нужно быть колдуном, чтобы использовать это. Нужна лишь техника.

– Этой технике учат в Шелковых землях?

Если так, что же еще он знает? Джауз показал мне, какими коварными могут быть жители Шелковых земель.

– В Шелковых землях даже не используют мечи. Они нужны только для церемоний.

– Я слышал об этом. – Я сменил стойку. – Тогда почему ты так хорошо обращаешься с ним?

– Некоторые придерживаются древних обычаев. – Он тоже сменил стойку в соответствии с моей. – Кто сохраняет знания и весь уклад жизни, даже если они уже бесполезны. В этом есть своя красота – но что может знать о красоте завоеватель?

– Я больше чем просто завоеватель.

Мирный человек научил меня видеть красоту слов. Но битва – не место для красоты. Сегодня мне придется быть только завоевателем.

Правое плечо ужасно болело, но я не мог на него отвлекаться. Я наблюдал за мечником и ждал удобного момента. Или, что еще лучше, если сумею предугадать и парировать его следующую атаку, у меня будет достаточно времени, чтобы контратаковать.

Но, если я его не вижу, нет никакой надежды предугадать его атаки.

Мечник исчез и появился в воздухе прямо надо мной. Я перекатился вперед, а он пронзил землю там, где я только что стоял.

Я по широкой дуге рубанул его в спину. Но к тому времени, как мой клинок достиг цели, мечник уже развернулся лицом ко мне и поднял меч на идеальную высоту для защиты.

Сталь поцеловала сталь, и по лесу завибрировал звон. Мечник присел и нацелился мне в ногу. Я заблокировал удар мечом, и одной лишь силой попытался убрать его клинок подальше от себя.

Но он был так же силен, как я, и использовал свою силу против меня. Когда он нацелился острием мне в грудь, я упал вправо.

Несмотря на боль, я успел поднять железную руку как раз вовремя, чтобы отразить удар. Обычно рука разрушала любой материал. Но в ослабленном состоянии, похоже, была неспособна даже на это.

Мы танцевали, скрестив клинки. Битва влилась в хор звуков, всего лишь одна из множества схваток. Я боялся привыкнуть к ритму. Боялся внезапного диссонанса, которым противник разрушит гармонию ударов. Я сам должен нарушить эту закономерность, а не он.

Отбив нисходящий удар мечом, я упал на землю и рубанул противника по ногам. Высокий мечник не успел вовремя отпрыгнуть и завалился на бок. Встав на колени, я попытался пронзить его.

Но, даже лежа на земле, он умудрился вовремя поднять клинок.

И тогда я сделал что-то или очень глупое, или гениальное. Бросив меч, я схватил запястья врага, прижал их к земле, залез на него и изо всех сил ударил головой в нос.

Из моих глаз полетели искры, а из его ноздрей хлынула кровь. Мне это понравилось, поэтому, несмотря на искры, я сделал это еще раз.

Мечник пытался сбросить меня, но я устоял. Затем он внезапно толкнул в другом направлении. Я слетел с него и покатился по земле, покрытой листьями, но успел схватить меч. Мы оба поднялись на ноги с клинками в руках. Я мог только надеяться, что он выглядит намного хуже меня.

Хрустнули ветки. Подошел еще один человек, нацелив на меня аркебузу. Хит, спасший мне жизнь целитель, которого мы пощадили. Еще одна ошибка, о которой я пожалею?

Он спустил курок. Я закрыл лицо металлическим кулаком. Мечник скользнул ко мне почти так же быстро, как пуля. Мне придется одновременно блокировать и удар его меча, иначе мне крышка.

Внезапно клинок вылетел у него из рук и пронесся над моим плечом, словно ракета. Громыхнула еще одна аркебуза, на этот раз позади меня.

На лбу мечника появилась кровавая дыра. Он упал ничком.

Хит выронил аркебузу и с ужасом смотрел на мертвого товарища. Я обернулся посмотреть, кто спас мне жизнь.

Это был Принцип. Он привалился к дереву, все еще сжимая дымящуюся аркебузу. Клинок мечника попал ему в живот. Мальчик пытался вытащить его, но у него не хватало сил.

Я вытащил его. Принцип опустился на землю, оставляя на коре кровавый след, и положил голову на выпирающие корни дерева. Из его живота, подобно лаве, извергалась кровь. Он выносил всю эту боль без единого звука. Посмотрев на меня, он произнес:

– Железный.

– Ты должен был остаться с Марой.

Я зажал его рану ладонями, но кровь все равно просачивалась. Тогда я посмотрел через плечо на Хита, стоявшего на коленях возле мертвого мечника.

Он не успел опомниться, как я сгреб его за воротник и подтащил к Принципу.

– Спаси его, – потребовал я, схватив целителя за горло. – Спаси его, или я вырву тебе глаза и заставлю съесть. Спаси его немедленно.

Хит посмотрел на рану Принципа и покачал головой:

– Я ничего не могу сделать.

– Этот мальчик не должен умереть. Тебе ясно?

– Я целитель. Я спас бы его, если бы мог. Но рана слишком серьезная.

– Он не должен умереть!

Моя слюна попала целителю на лицо.

Я стащил с Принципа рубашку. Меч попал в неудачное место и пронзил мальчика насквозь. Я ни разу не видел, чтобы кто-то выжил после такого. Тем не менее я зажал рану руками, надеясь, молясь, что кровотечение как-нибудь остановится.

– Нет. Только не это. Только не снова.

– Почему ты плачешь, Железный?

– Я не плачу.

– Нет, плачешь.