– Это вы вторглись в наши земли. Вы заставили нас поклоняться Балхуту. Вы пытали и резали, когда мы отказывались. Но Саклас призывает своих приверженцев в Мертвый лес. К своему Древу желаний. Вы окружены деревьями, но слишком глухи, чтобы услышать его пение. – Он застыл и, казалось, прислушался к шелесту листьев. Потом указал на свои глаза. – Будем надеяться, вы не слишком слепы, чтобы узреть его чудеса.

– Неверный последователь Касласа. – Иоматиос сплюнул наземь. – Как смеешь ты делать из одного из наших Двенадцати Святых своего фальшивого идола? Ты будешь гореть в аду со своими Падшими царями.

– Этот ягненок слепой, глухой, но, к нашему сожалению, не немой. – Крум усмехнулся и обратился к своим женам: – Которая из вас пообещает мне принести его язык?

Жены ответили Круму выкриками на рутенском. Они были всех форм, цветов и размеров, общей была только сила оружия. Они хором выкрикнули:

– Саклас! Саклас! Саклас!

Похоже, все так, как и сообщил Ион при помощи туманной звезды: Крумом двигало не просто желание грабить. Он воюет ради более изощренной цели. Сочетание религиозного рвения с низменной жаждой рабов и добычи опасно, потому что это мощная сила. Именно так Михей достиг огромных успехов, но именно это его и погубило.

– Зато я все вижу очень ясно. – Я позволил себе улыбнуться. – И я вижу лишь тщеславного человека, который повторяет глупость многих заблудших фанатиков, ступивших на этот путь до него.

– Повторение – это прекрасно, – улыбнулся в ответ Крум. – Но этот раз не будет похож на тысячу предыдущих.

– Итак, ты не оставляешь нам выбора, каган Крум. – Я натянул поводья и развернулся. – Сегодня ночью деревья напитаются твоей кровью.

Мы поскакали обратно в форт, готовиться к грядущей битве.

<p>24. Михей</p>

Мы поднимались на бордовую гору, и внизу, подобно ковру, расстилался Мертвый лес. Сплошные болота, леса и форты. Зима окрасила листья и болотную воду в бронзовый, и поэтому форты, выстроенные из красного дамавского камня, казались на их фоне налитыми кровью опухолями.

Узкие проходы между фортами и болотами перекрывали паладины и люди саргосской Компании. Они сделали все как полагается, вырыли траншеи, поставили укрепления против конницы и зажгли костры, вероятно, чтобы отпугивать червей. Воздух был наполнен дымом на мили вокруг.

Лагерь Крума расположился на западной части гребня горы Дамав, спускаясь к северному проходу. За несколько часов поставили тысячи крепких цветастых юрт, целый кочевой город, в котором имелись торговцы, импровизированные игровые притоны, храмы деревьев, тренировочные поля и, самое главное, огненные стены, защищающие от червей. Лагерь предназначался не только для воинов – семьи тоже последовали за ними. Орда притащила с собой все свое имущество, а значит, ей было за что сражаться.

Я так скучал по всему этому. Множество воинов сидело вокруг множества костров, хотя рядом находились женщины, что до сих пор было мне в новинку. Мастера-оружейники за каждым углом наполняли лагерь непрерывным стуком молотков по металлу. Пологи юрт, представлявшие собой просто войлочные одеяла, трепетали на ветру. Воины скрывали тревогу, молясь, играя, смеясь и участвуя в поединках. Вот бы только здесь еще не воняло дерьмом тысячи лошадей…

Я наблюдал с высоты, как Крум ведет переговоры с Васко. Затем Васко ускакал ко второму из четырех своих фортов. Первый разобрали, и его камнями перегородили все тропы. Странная стратегия… На его месте я предпочел бы иметь лишний замок и стены, но Васко точно не дурак. Вероятно, у него были веские причины разрушить один форт.

Я нашел своих товарищей. Они играли в карты в богато обставленной юрте с бархатными занавесями и шелковыми коврами. Должно быть, трофеи от набегов на окрестности Пендурума.

В любую секунду боевые рога Крума позовут их на бой. Может, это их последние счастливые мгновения, и они это знали. Одни стояли с оружием в руках, другие молились, но большинство притворялось, что не собирается умирать в ближайшие часы.

– У тебя уши подрагивают, когда ты блефуешь, – сказал Видар Аспарии, от напряжения со лба у него капал пот. – И сейчас они подрагивают. Еще как.

– Будешь ходить или разглядывать мои уши? – огрызнулась Аспария. Ее большие и несколько заостренные уши действительно дрожали.

Видар бросил карты на низенький столик. Я не знал правил, поэтому не понимал, что означают разные звезды. Там были зеленая, синяя, белая и зловещая красная.

Когда Аспария показала свои карты, Видар взвыл, будто его ударили ножом. Она сгребла лежавшие на столе серебряные монеты, а Харл и Борис так хохотали, что пиво пошло у них носом.

– Ты дергала ушами, чтобы обдурить меня? – спросил Видар.

Аспария показала ему язык.

– На что только не пойдешь, лишь бы забрать у дурака его деньги.

– Бессердечная сучка. – Видар как будто пытался посмотреть на собственный лоб. – Как вообще можно шевелить ушами?

– Малак! – Борис обхватил меня за плечи. – Как насчет кружечки древесного пива?

– Мой разум должен оставаться при мне, а не на дне кружки, – ответил я. – Выпьем с тобой после боя.