Читаем Испивший тьмы полностью

– Тот ягненок просил меня не ехать в Семпурис с племенами. Сказал, что в четырех фортах горы Дамав меня поджидает их войско. Сказал, что в Мертвом лесу червивая гниль, и даже принес с собой полную корзину мертвых червей.

– Мертвых червей гнили?

– Это была иллюзия. Тот ягненок думал, что обманет мое зрение. Он хотел, чтобы вместо похода на гору я атаковал генерала Льва в низинных землях, а потом устроил набег на Лемнос и окрестности Гипериона. Если соглашусь, он предложил мне заплатить золотом по весу горы Дамав и пять тысяч рабов в придачу.

Похоже, Васко хотел использовать Крума в своей грандиозной схеме. Раньше я тоже играл в эту игру и на той же самой доске. Я знал, во что обойдется завоевание Крестеса, ведь я через это прошел.

Натравить врагов друг на друга, а потом сожрать их останки – одна из немногих величайших военных хитростей.

– Он пытается тебя одурачить, – сказал я.

Крум рассмеялся:

– Думаешь, я этого не понимаю, Малак? А вернее, Михей.

– Мы уже это обсуждали. В нелепых слухах нет ни слова правды.

Крум поднялся во всей своей наготе, с точеного тела капала горячая вода.

– Давай прекратим прятаться друг от друга. Казнили не Михея, это уже признали в Гиперионе.

Ради Мары и Принципа мне не следовало признаваться.

– Это все же не значит, что я Михей.

– Может быть, и так. Михей был истинно верующим. А каков ты – я толком не знаю. У истинно верующих есть убеждения, о которых прочие представления не имеют. Золото, женщины, вино… и даже любовь – вот к чему стремятся обычные люди. Но что все это в сравнении с богоизбранностью? – Крум ухмыльнулся, напомнив свое древесное знамя. – Знаешь, что сказал мне бог, Малак?

Я покачал головой.

– Саклас велел мне ехать в Мертвый лес. И найти там его. Искать исполнения моих желаний под его благословленными манной ветвями. Разве стал бы я объединять пять племен для какой-нибудь другой цели?

– Почему Мертвый лес?

– А почему Костана? Почему ты все бросил ради нее?

Я не знал, что ответить. Может, я был одержим или обезумел. Или просто был одинок.

– Это была шутка, – сказал я. – Хорошая шутка.

– А твой сон от манны тоже был шуткой?

– Нет. Он был реальностью. Он был правдой.

Крум завернулся в расшитый листьями халат.

– Не все боги – шуты. Саклас призвал верных ему в Мертвый лес, и мы откликнулись. Так я и сказал Иону, прежде чем отослать его.

Он прошел мимо меня к двери, где ждали Мара и Принцип. Я почувствовал исходящий от него странный запах затхлости – возможно, от древесного корня в воде.

– Но Ион еще здесь, – сказал я. – Он шпионил за нами с помощью парящего глаза.

Обернувшись, Крум взглянул на меня:

– Тогда он злоупотребляет нашим гостеприимством. Я даю тебе разрешение зарезать этого ягненка. Но пусть это не задерживает твоих приготовлений. Завтра мы пойдем через Дамав. Кто бы нас там ни поджидал, мы должны встретиться с ним лицом к лицу.

Если мы пойдем, предварительно не убив Иона, нас выследят. С помощью туманных звезд он сообщает Васко о каждом нашем шаге. При малейшей моей оплошности он похитит Мару, а может, даже и Принципа.

Кто бы я ни был – Мирный человек, Малак, Михей или кто-то еще, я такого не допущу. Я не дам Васко выиграть. А насколько я знаю, Ион – его самая сильная фигура.

Пора удалить соединяющего звезды с игральной доски.

Чтобы убить Иона, придется сначала найти его, что несложно, учитывая цвет его кожи. В Пендуруме мало химьярцев или лабашцев, хотя нескольких я видел на рынке. Но их пять, от силы десять, не больше.

Очевидно, Иону это известно. Он не остановится в городе, где так сильно заметен. Значит, он где-то за пределами железных стен.

Поручив Мару с Принципом заботам своих товарищей, с которыми мы через многое прошли, я взял лошадь и выехал за ворота.

Тотчас начался снег. Воздух стал голубым, и даже лошадь застонала от холода.

– Наблюдаешь за мной? – спросил я, разыскивая взглядом парящий глаз. Если к нему не прилагалось парящее ухо, Ион не услышал вопрос. Но тот, кто полагается на парящий глаз, должен был научиться читать по губам, поэтому я продолжил: – Где ты, Ион? Думаю, пришло время уладить наши дела. Твоя кровь против моего грома. Что скажешь? Струсил?

Глаз не собирался мне отвечать, даже если откуда-то наблюдал за мной. И я отправился к заброшенным хижинам, сгрудившимся по ту сторону железной стены.

Если бы я шпионил за кем-то, живущим в городе, здесь было бы идеальное укрытие. Не слишком близко и не чересчур далеко. Но и земля, и деревья, и доски, из которых сколочены эти лачуги, промерзли насквозь. Я мог представить, что кто-то здесь жил – в другое время года, но не в такую суровую зиму.

– Выходи! – крикнул я в пустоту.

Мне никто не ответил.

Я продолжил поиски и пустил лошадь галопом вокруг стены. У восточных ворот на свежем снегу виднелись следы лошадиных копыт, но там мог быть кто угодно.