Стивен Хантер

Испанский гамбит

Благодарности

Автор хотел бы выразить свою признательность тем, кто так великодушно дарил ему свое время и воображение. Прежде всего моя благодарность Эрни Эрберу, который провел несколько месяцев 1936 года в Барселоне. Моя благодарность также Майку Хиллу и Джо Фанцоне за их чрезвычайно ценные консультации, плоды которых можно видеть на каждой странице. Я признателен Фреду Расмуссену, сотруднику библиотеки журнала «Сан», за его поиски фотографий времен гражданской войны в Испании, которые мне так помогли; Антеро Пьетила, сотруднику московского бюро того же журнала, за сведения о гостинице «Люкс» и его коллеге Метту Сэдену за его добрые слова и намерения. Благодарность моему старому однокашнику Ленни Миллеру за проявленный им энтузиазм в отношении этой книги. Моей матери, Вирджинии Хантер, и моему брату, Тиму Хантеру, за их критику и терпение, а также моему зятю и доброму другу Джону Д. Баллоку за консультации в области медицины. Я благодарен Дэвиду Петцалу за то, что он прочел эту книгу. Благодарен ночному портье отеля «Колумб» в Барселоне за многие услуги и неувядающий юмор. Благодарен Джеффу Бассу за предложенный им эпиграф из книги Мейсона. А также Сюзанне Карнохан и Зите Дабарс за помощь в испанском языке. Особая признательность моему отважному и упорному литературному агенту Виктории Гоулд Прайор, поверившей в эту книгу с самого начала и сражавшейся за нее, как за свою собственную; и моему блестящему редактору Барбаре Гроссман за веру в меня и за отказ принять первоначальный, не лучший вариант этого сочинения. И моя благодарность – особого рода – моей жене, Люси Хагеман Хантер, за ее скромные, неблагодарные, но героические усилия в отношении этой книги.

Нет необходимости говорить о том, что все допущенные в книге ошибки относятся к числу моих собственных достижений.

Пролог

Судебный процесс над убийцей Бенни Лалом состоялся в феврале 1931 года. Он проходил в старом здании суда Моулмейна, портового города Южной Бирмы. Волнение, вызванное этим делом, оказалось недолгим, и история исчезнувшей империи не сохранила памяти о нем.

Тем не менее этот процесс – исподволь, незаметно – мог бы изменить всю политическую жизнь двадцатого столетия. Среди участников тех событий был один, кого не интересовали гипотетические возможности. Для него дело являлось важным само по себе. Этим человеком оказался главный свидетель обвинения, выступавший в последний день процесса, – высокий молодой человек с располагающей внешностью, в мундире индийской имперской полиции. По долгу службы именно ему предстояло затянуть узел на шее Бенни Лала.

Лопасти потолочного вентилятора исправно гоняли воздух, не принося ощутимой прохлады. Роберт Флорри не сводил с них глаз, загипнотизированный легким монотонным вращением.

– Мистер заместитель суперинтенданта полиции?

Голос полицейского судьи. Флорри вздрогнул, сконфуженно сглотнул, заморгал и, окончательно смутившись, перевел взгляд на скамью судей. Как неудобно! Он никак не мог сосредоточиться на происходящем.

– Мистер заместитель суперинтенданта?

Флорри выдавил кривую улыбку. Комната суда, заполненная другими сотрудниками полиции империи и местными жителями, казалась застывшим кадром. Внимание присутствующих сковало его, как липкая паутина.

– Да, сэр, – наконец выдавил он.

Собственный голос всегда подводил Флорри. Пронзительный, тонкий, к тому же пропадающий в такие вот ответственные минуты.

– Этого человека я видел, – продолжил он немного увереннее, указывая на индуса, сидевшего за столом защиты среди своих более счастливых соотечественников.

Тщедушный человечек обладал удивительной, изменчивой, почти плавной стремительностью движений, присущей всем туземцам. Шапка густых темных волос, бегающие черные глазки, темно-шоколадная кожа и сверкающие белые зубы. Бенни Лал улыбался. Впрочем, он улыбался всегда. Бенни Лал был идиотом.

– Вот этот человек.