Читаем Искушение чародея полностью

Олег шел вдоль берега по упругому влажному песку и, поглядывая на чернеющие слева кусты, думал, как было бы хорошо, если бы маяк перенесли до прилета их экспедиции. Например, когда разбирали потерпевший недалеко отсюда аварию «Компас» и монтировали из его частей базу землян на названном в честь погибшего корабля безжизненном скалистом острове в двухстах километрах от ближайшего берега. Но на «Сегеже» не было необходимого для переноса и настройки маяка оборудования, да и срочной необходимости в таком переносе тоже не было. А жаль, не пришлось бы теперь каждые десять местных суток топать пешком туда и обратно дюжину километров. Конечно, по земным меркам это не так уж часто, поскольку местные сутки длятся четверо земных, но все равно подготовка к каждому сеансу космической связи требовала нескольких часов — непродуктивная, с точки зрения Олега, трата времени. Марьяна и Маугли считали иначе. Они бы предпочли, чтобы путь от стоянки катера до маяка был раза в два больше, но, увы, больше таких укромных и не интересующих аборигенов бухточек в пределах пешей досягаемости не было.

«А ведь сегодня у нас юбилей! — подумал Олег. — Десятый сеанс связи с Землей. Надо будет вечером отметить — четыреста дней потратили не зря. Вот только главная задача…»

Из кустов на Олега бросился полуденный ктырь с явно сбитым суточным циклом. Олег отмахнулся, переломив тварь пополам, и пошел быстрее, не отвлекаясь больше на посторонние мысли.

Олег просмотрел накопившиеся сообщения, отправил на Землю отчет и, потягивая сок, ждал подтверждения получения. По инструкции отчет следовало отправить в первую очередь, но Олег выгадывал время, чтобы просто посидеть в помещении маяка. На Земле об этом знали и смотрели сквозь пальцы как на проявление ностальгии. Так оно и было, только тосковал Олег не по земной траве и небесам, изображенным на висящем над пультом пейзаже, а по космосу. Он родился на борту космического исследовательского корабля «Полюс» и когда после шестнадцатилетнего перерыва вновь оказался в космосе, понял, что его родина именно здесь — среди бескрайней пустоты. Потом была Земля, десять лет учебы и путешествий, диплом инженера дальней космической связи, зачисление в команду «Магеллана» — и снова космос. О котором теперь напоминал лишь тесный кубик помещения маяка, похожий на корабельную рубку связи.

На пульте мигнул индикатор — пришло сообщение с Земли. Олег быстро пробежал его глазами — ничего особенного, подтверждение связи и пожелание успехов — и заторопился. Ностальгия ностальгией, но Марьяна наверняка уже начинает беспокоиться, особенно учитывая ее предчувствия.

Марьяну, в отличие от Олега, космос не манил совершенно. Там не было жизни, а Марьяна любила жизнь во всех ее проявлениях. Олегу порой казалось, что в принципе невозможно найти живое существо, отвратительное настолько, чтобы жена не смогла бы испытать к нему если не любовь, то хотя бы жалость и сочувствие. Потому-то Маугли и настаивал, чтобы институт биоформирования пригласил в экспедицию на Форпост именно ее. А заодно и Олега как технического руководителя экспедиции.

Маугли относился к космосу философски, как древние мореплаватели к океану, который не только отделял от чудесных дальних стран, но и соединял с ними. Исходив за пять лет всю Индию, где он окончательно отказался от имени Казимир, и осмотрев все основные земные достопримечательности, Маугли выполнил намеченный в детстве план, но всепоглощающая страсть к новому осталась неутоленной. И тогда он пришел в институт биоформирования, поскольку именно там людей готовили к исследованию обычно негостеприимных новооткрытых планет. Но стать биоформом Маугли не довелось — последствия полученных в детстве тяжелых ран делали биотрансформацию слишком опасной. Максимум, чего удалось добиться Маугли, пустив в ход все свое обаяние и умение убеждать, — это небольшой переделки, позволявшей ему дышать без маски в атмосферах с малым содержанием кислорода. Полноценным биоформом Маугли не стал, но в институте благодаря навыкам следопыта и охотника остался. Институту для совершенствования методик биоформирования требовались существа с уникальными свойствами, и кто-то должен был их выслеживать и ловить.