Читаем Искушение полностью

– Нет, она во все это не верит. Моя жена считает, что концепция бессмертия противоречит ее религиозным убеждениям.

В глазах Джулиет вспыхнул озорной огонек, однако она промолчала. Поставив свой стакан на кофейный столик, она положила сигарету на край пепельницы, затем осторожно взяла из рук Джо стакан с виски и тоже поставила на столик. После чего придвинулась поближе к нему и прижала свои губы к губам Джо, легонько касаясь пальцами его щеки.

Джо пытался отстраниться – так, чтобы при этом не обидеть девушку, но она удержала его, а губы ее все сильнее прижимались к его губам. И тут Джо почувствовал у себя во рту что-то холодное – это был чуть подтаявший кубик льда.

Глаза Джулиет сияли. Джо секунду подержал лед во рту и вытолкнул его обратно. Затем кубик снова вернулся к нему, на этот раз став уже меньше. И он все уменьшался и уменьшался, пока не превратился в крошечную ломкую ледышку.

– Это символ, Джо, – многозначительно произнесла Джулиет, чуть отодвинувшись. Потом пояснила: – Это наша вечная клятва. Люди становятся братьями по крови: порежут руки и соединяют ранки. А братья по криоконсервации обмениваются льдом.

Джулиет снова его поцеловала, окончательно сломив волю Джо ароматом своих духов, своими шелковистыми волосами, своими нежными пальцами…

Ее рука скользнула по его груди, спустилась ниже и начала настойчиво поглаживать «молнию» брюк. Джо мягко отстранил ее руку.

– Нет, – сказал он. – Я не могу.

Она обхватила ладонями его лицо и выдохнула:

– Джо, ты чудо! Ты самый удивительный человек, какого я когда-нибудь встречала.

Джо желал ее, хотел поддаться искушению, забыть обо всем. Это неистовое желание затуманило его сознание, он видел перед собой только ее лицо, расплывающееся перед глазами белым пятном. И тут он представил бегущего к нему Джека, готового открыть отцу дверь, вспомнил его светящиеся доверием глазенки во время завтрака. И это доверие он сейчас чуть не предал! Джо представил свою жену Карен, до сих пор горевавшую об утрате ребенка, Барти… А перед ним горели надеждой глаза Джулиет. Надеждой на то, чего он не мог ей дать.

Надо скорее покончить с этим. Джо отодвинулся подальше от Джулиет, чтобы отчетливо видеть ее лицо. Он пытался найти подходящие слова, ему не хотелось обидеть девушку.

Неверно истолковав выражение лица Джо, она поцеловала его сначала в один глаз, потом в другой.

– Джулиет… Послушай меня… – пробормотал Джо. – Мы не должны этого делать.

Положив руки ему на колени, она откинула голову.

– Чего не должны, Джо?

Опустив глаза, он мучительно подбирал выражения.

– Я только не хочу, чтобы ты подумала… чтобы ты сочла…

Девушка пристально взглянула ему в глаза, и он тотчас же пожалел, что позволил их отношениям зайти так далеко. Казалось, она вот-вот заплачет.

– Джо, да ты романтик! – фыркнула она презрительно. – Ты со всеми так ведешь себя?

Джо закрыл глаза.

– Да я не о том… Я… – Он смутился. Помолчав несколько секунд, открыл глаза и произнес одно только слово: – Прости.

Джулиет поднялась, глаза ее гневно сверкали.

– Тебе прекрасно удается заставить человека расчувствоваться. Замечательно! – Она тряхнула волосами и быстро вышла из комнаты.

Джо задумался. Он понимал, что нужно уходить. Однако девушке осталось жить так недолго, к тому же она совсем потеряла голову, ей нужна его помощь, сочувствие, поддержка. Джо потянулся за стаканом. Отхлебнул изрядную порцию. В этот момент порыв ветра распахнул форточку, и Джо обдало волной холода. Запахло паленой бумагой – это оставленная в пепельнице сигарета догорела до измазанного губной помадой фильтра, напоминавшего теперь куколку-кокон. Джо загасил окурок.

В комнату вошла Джулиет.

– Спаржа будет через несколько минут, – проговорила она с бесстрастным выражением лица.

Затем, вытряхнув из пачки новую сигарету, закурила, глубоко затягиваясь.

– Джулиет, я не то хотел сказать, совсем не то… получилось…

Девушка аккуратно стряхнула пепел в пепельницу и снова глубоко затянулась.

– Это потому, что я умираю, Джо. – Теперь в ее голосе звучала какая-то новая горечь, новая интонация, очень испугавшая Джо. – Правильно, я неприкасаемая! – выкрикнула она, делая короткие, яростные, как удар ножа, затяжки. – Я ничто. Я ничего не значу, так как скоро умру. А у мертвых нет никаких прав, не так ли? У них нет статуса. Никто не позволит им вернуться. Мертвые не имеют кредитных карточек и банковских счетов. Не имеют чувств. Как только засвидетельствуют твою смерть – все, ты просто куча разлагающегося мяса. – Голос Джулиет внешне оставался спокойным, но в нем нарастал внутренний гнев. – Меня всегда интересовало, почему люди так черствы и бессердечны по отношению к старикам, но теперь я поняла. Это потому, что жить им осталось недолго, и поэтому их можно сбросить со счетов.

Она прошла через всю комнату к окну и уставилась в темноту.