Читаем Искренне ваш… полностью

Я предлагаю подумать вот над чем. Представьте, что Христос пришёл сейчас. В первый раз. Прямо к нам, в Россию. Каков Он будет? Во что оденется? С кем поведёт беседы? Как Он будет выглядеть по сравнению со всеми? Исаия говорил: ни вида, ни величия нет в Нём, как росток из сухой земли… А фарисеям, чтобы взять Его, пришлось прибегнуть к услугам Иуды, потому что они никак не могли узнать Святого Божьего Сына в толпе следующих за Ним людей – настолько Он был соответствен культуре Своего времени и народа!


– И все же, если прихватить немного от «народной культуры» – православия, затем добавить тонуса – немного харизматических новшеств, то не потеряет ли баптизм своего лица? Что его будет отличать от других конфессий?

– Вы знаете, меня унижает такой подход к ценностям вечного Евангелия. Я не желаю сравнивать себя, свою веру с чем-то иным; я не хочу «прихватывать» ничего от кого бы то ни было. Я хочу черпать свою веру в Иисусе Христе; хочу себя соотносить не с культурой, не с православной традицией, не с харизматическими новшествами, а только с истиной, преподанной мне Иисусом Христом.

Мир меняется стремительно. Приходят и уходят философии и религиозные группы; возникают новые лидеры, подстраивающиеся под ожидания разочарованной толпы… Многие предлагают себя в вожди и спасители, не замечая того, что вместе со всеми идут в ад широким путём.

Зачем же мне, познавшему свободу в искуплении, получившему от Господа свидетельство прощения грехов, дар жизни вечной, печать Духа Святого и право называться и быть чадом Всевышнего, – зачем мне искать чего-либо в ком бы то ни было? Я ищу в себе и Слове Божьем того совпадения, которое всякий раз сообщает сердцу моему восторг:

«Твоё созданье я, Создатель,Твоей премудрости я тварь!Источник жизни, благ Податель,Душа души моей и Царь!»

В каждой религиозной группе может быть то же самое, что уже есть в другой, и каждая имеет нечто общее с другой. Желание «подправить свою веру» возникает тогда, когда нет уверенности в истине, нет внутренней убеждённости, глубинной связи с Источником истины, с самой истиной. А когда познаете истину, «истина сделает вас свободными», – сказал Спаситель (Иоан. 8:32).


– Тем не менее для большинства людей, в том числе неверующих, разница между конфессиями основывается, прежде всего, на вещах, как Вы сказали, вторичных. Скажем, если баптистский проповедник наденет рясу и станет приплясывать, размахивая над головой кадилом, – будет ли он все еще вписываться в определение «баптист»?

– Если следовать букве, то мы не можем запретить никакому человеку, принявшему крещение, называться баптистом, если он так себя идентифицирует. Потому что греческое слово «баптизо» означает «крещу», и производное от него существительное «баптист» означает «крещеный».

Но мы ведь говорим о евангельской вере, то есть, о вере происходящей из Евангелия, рождаемой Евангелием! Мы говорим о Христе как о Боге, в Которого мы уверовали, Которому поклоняемся и на Которого стремимся быть похожими. Бог – Един, и Он открылся нам в Иисусе Христе: «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Иоан. 1:18).

Предложенный Вами образ взят, к сожалению, из уже существующих извращений. Еще в первые дни, когда не было сформировавшегося образца служения, извращения уже были. «Надав и Авиуд, сыны Аароновы, взяли каждый свою кадильницу, и положили в них огня, и вложили в них курений, и принесли пред Господа огонь чуждый, которого Он не велел им». Результат не замедлил: «И вышел огонь от Господа и сжег их, и умерли они пред лицом Господним» (Левит 10:1-2). Сейчас наказание следует не настолько быстро, потому и извращения так распространились.

Важно помнить, что откровение Христа состоит в том, что Он не только открыл нам Отца, но и дал пример угодных Богу взаимоотношений с Ним, понимание принципов правильного поклонения. «Но настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Иоан. 4:23-24). Вот что мы должны постичь!

Я настаиваю как раз на необходимости постижения «истины и духа». Это процесс, за который несёт ответственность проповедник, пастырь. На пути постижения истины есть периоды и младенчества, и отрочества… Дай Бог, чтобы ни один человек не остановился на них, но достиг зрелого состояния!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Крылатые слова
Крылатые слова

Аннотация 1909 года — Санкт-Петербург, 1909 год. Типо-литография Книгоиздательского Т-ва "Просвещение"."Крылатые слова" выдающегося русского этнографа и писателя Сергея Васильевича Максимова (1831–1901) — удивительный труд, соединяющий лучшие начала отечественной культуры и литературы. Читатель найдет в книге более ста ярко написанных очерков, рассказывающих об истории происхождения общеупотребительных в нашей речи образных выражений, среди которых такие, как "точить лясы", "семь пятниц", "подкузьмить и объегорить", «печки-лавочки», "дым коромыслом"… Эта редкая книга окажется полезной не только словесникам, студентам, ученикам. Ее с увлечением будет читать любой говорящий на русском языке человек.Аннотация 1996 года — Русский купец, Братья славяне, 1996 г.Эта книга была и остается первым и наиболее интересным фразеологическим словарем. Только такой непревзойденный знаток народного быта, как этнограф и писатель Сергей Васильевия Максимов, мог создать сей неподражаемый труд, высоко оцененный его современниками (впервые книга "Крылатые слова" вышла в конце XIX в.) и теми немногими, которым посчастливилось видеть редчайшие переиздания советского времени. Мы с особым удовольствием исправляем эту ошибку и предоставляем читателю возможность познакомиться с оригинальным творением одного из самых замечательных писателей и ученых земли русской.Аннотация 2009 года — Азбука-классика, Авалонъ, 2009 г.Крылатые слова С.В.Максимова — редкая книга, которую берут в руки не на время, которая должна быть в библиотеке каждого, кому хоть сколько интересен родной язык, а любители русской словесности ставят ее на полку рядом с "Толковым словарем" В.И.Даля. Известный этнограф и знаток русского фольклора, историк и писатель, Максимов не просто объясняет, он переживает за каждое русское слово и образное выражение, считая нужным все, что есть в языке, включая пустобайки и нелепицы. Он вплетает в свой рассказ народные притчи, поверья, байки и сказки — собранные им лично вблизи и вдали, вплоть до у черта на куличках, в тех местах и краях, где бьют баклуши и гнут дуги, где попадают в просак, где куры не поют, где бьют в доску, вспоминая Москву…

Сергей Васильевич Максимов

Публицистика / Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги