– Моя команда устала после длительного перелета, – сказал он. – Вы не возражаете, если мы продолжим после отдыха? – Он получил надлежащее подтверждение и отключил связь.

Живоглот еще раз взглянул в иллюминатор на эту ощетинившуюся пушками громадину, а потом направился на камбуз, чтобы поправить свой угасший за время беседы метаболизм. Мерцающие в ночи военные корабли всегда производили на него должное впечатление.

Глава 2

Этим утром я проснулся в мире иллюзий и предрассудков. Заголовки газет буквально поражали своим размахом творческого воображения.

«Стоимость океанского лайнера, спасенного Серебряной Молнией в Тирренском море, исчисляется сотнями миллионов долларов!»

«Директор крупнейшей в мире страховой компании “Страхуем на века” заявил: “Теперь, когда угроза потери этого замечательного лайнера миновала, сотни сотрудников нашей компании, пробудившись сегодня утром в своих постелях, с огромной благодарностью вспоминают имя Серебряной Молнии”».

Похоже, этим подзаголовкам никогда не будет конца.

«Серебряная Молния вновь поражает миллионы людей своими подвигами».

«Человек-молния спасает стадо пингвинов на Аляске, которые по воле судьбы оказались скованными антарктическими льдами».

«Известный журналист Генри Пустозвон, занимающийся расследованием деятельности Серебряной Молнии, докопался до фактов. Он обнаружил уставшего человека-молнию в юрте у эскимосов и взял у него интервью. Пожелавший остаться инкогнито Серебряная Молния признался, что всегда хотел помогать, и теперь ничто не остановит его движение по этому пути».

Моему изумлению не было предела. Я чуть в обморок не упал. Никогда бы не подумал, что в средствах массовой информации воображение играет такую важную роль.

Как убедительно выглядел этот бред!

На фотографии меж огромных сугробов обвешанный телекамерами журналист стоял в обнимку с человеком в серой маске с символикой молнии на лбу.

Под фотографией тянулась длинная надпись: «Правдивый снимок, сделанный на Аляске после интервью».

У меня дыхание сперло. Никогда бы не подумал, что газеты строятся на сценическом воображении чистейшего вымысла. Какие суммы они зарабатывают за счет простого пшика! Причем так убедительно! Я сам бы не сомневался, если бы не знал, что я никогда не был на Аляске.

И как теперь прикажете мне поступить?

Во-первых, я чертовски разозлился, а во вторых, мне действительно захотелось увидеть этого супержурналиста и поговорить с ним по-свойски. Я взглянул на настенные часы. Время позволяло. До конца рабочего дня оставалось, по меньшей мере, три с половиной часа. Вперед, Майкл, не стоит просиживать штаны перед телевизором. С видом человека, знающего свой дальнейший маршрут, я тут же махнул в Нью-Йорк.

Когда я прибыл на место, было около четырех часов пополудни. Меня просто распирало от злости. Сейчас, думал я, я устрою этому Генри Пустозвону настоящую взбучку. Он у меня получит эксклюзивное интервью.

Я вышел из такси скрипя зубами, неистово оглядывая горделиво вздымающийся впереди меня небоскреб, нервный центр связей с общественностью. Место, откуда исходили новости.

Я вошел в огромный вестибюль и огляделся. Повсюду на стенах красовались медные фрески с историей развития первой газеты и первого телевизионного репортажа. Исходная дата брала свое начало со времен Наполеона, который на самом деле не был французом. Оказывается, он был родом с Тосканы – итальянец, который обвел вокруг пальца целую нацию! Благодаря его средствам массовой информации Наполеону удалось одурачить весь мир!

Я прошел по коридору и оказался в просторном зале. Вокруг слонялись какие-то странные люди. Их вид напоминал мне кучку трупов, умерших в холодный пасмурный день. Нигде не было видно никаких табличек-указателей. Я остановился перед огромным пуленепробиваемым стеклом с надписью: «Ресепшн». В кабинке у переговорного окна-лабиринта сидела миловидная блондинка в очках. Ее волосы, как у учительницы, были собраны на голове в пучок.

Я постучал костяшками пальцев перед ее носом. Девушка встрепенулась.

– Добрый день, – сказал я. – Мне нужен мистер Генри Пустозвон. Он журналист.

Девушка открыла журнал и принялась листать засаленные, потемневшие от времени страницы. Наконец ее палец остановился где-то на середине. Она одарила меня истеричным взглядом и прокричала в окошко:

– Поднимайтесь на сорок второй этаж! Комната 4203-ф!

Я вошел в лифт и понесся к небесам. На сорок втором этаже в просторном помещении без стульев повсюду пахло марихуаной. Перед зеркалом, на стене висел непомерно большой список с названиями ряда газет, выпускаемых на этом этаже. Стрелка с указателем на кабинет 4203-ф указывала на длинный коридор справа от лифта. Я пошел дальше и увидел настенные плакаты с лозунгами:

«Самая лучшая правда – это выдуманная правда».

«Если хочешь оказаться на первой полосе, создай конфликт».

«Все, что происходит в мире, не имеет ничего общего с твоей статьей».

«Если стремишься стать профессионалом – никогда некому не верь».