Читаем Искра Вселенной полностью

Погода стояла теплая, сухая. Я несколько часов потратил на прогулку по городу. Мысль о том, что нужно сесть или лучше всего полежать, казалась мне замечательной. Домики с причудливыми крышами стояли повсюду. Эти постройки сохранились с шестнадцатого века еще со времен династии Малла. Они раскинулись у подножья горного хребта, словно маленькие детские кубики, все как один выкрашенные в светло-розовые цвета. Вдоволь находившись, я опустился прямо на землю и оперся спиной на камень. С самого утра до заката солнце шпарило вовсю, но меня это не особо волновало. К жаре я привык. В Майами сейчас так же, а может, даже еще жарче. Когда зашло солнце, я все еще сидел на земле, опершись спиною о камень. Вокруг расхаживали местные жители, время от времени бросая на меня отсутствующие взгляды. Пропитанный прохладой остывающий воздух приятным бархатом теребил мое лицо. Так я и сидел, пока не вспомнил о той вещице, что попалась мне в камнях. И хотя идти мне никуда не хотелось, внезапно проснувшийся интерес острыми когтями впился мне в сердце. Вставай, Майкл, подумал я, не ночевать же тебе здесь.

На помощь мне пришел тот самый камень, который я чувствовал спиной. Затекшей рукой я навалился на него, стараясь приподнять свое бренное тело. Слава богам, получилось! Я выбрал направление, размял бока, лениво потянулся и, слегка похрамывая, побрел до гостиницы. Ничего удивительного, что практически никто так и не обратил на меня никакого внимания. Есть все-таки свой колорит в азиатской традиции, которая, как белое и черное, отличается от западного этнологического общественного мнения.

В гостинице жизнь, казалось, застыла. В холле не было не души. Старый индус сидел за конторкой, уткнувшись в телевизор. Он без всякого любопытства скользнул по мне взглядом, этакий неподвижный меланхолик с черным как смоль лицом.

Я вошел в номер и обшарил рюкзак. Он лежал на боку перед кроватью. Из заднего кармана странная вещица мгновенно перекочевала в мои руки. Немного поманипулировав таинственным предметом я задумался: что это могло бы быть? С виду обычный цилиндр, сделанный из металла. Черный, холодный. Как ему удалось сохранить холодность на такой жаре? Ведь он пролежал в рюкзаке при температуре почти плюс сорок градусов по Цельсию целые сутки! На одном конце крышка с какими-то рисунками. Я внимательно рассматривал ее, изучая символику. Странные закорючки, похожие на дым, идущий из трубы. Потом положил контейнер на стол. В центре крышки виднелся стерженек. При нажатии он оказался направленным как раз на рисунок. Из центра рисунка вылезла небольшая кнопка, я нажал ее. Крышка с шипением открылась.

Какое-то время я просто стоял с отвисшей челюстью и смотрел. Из контейнера выполз голубой огонек, здорово смахивающий на комочек желе. Внутри он двигался и переливался, будто горел. Некая невиданная сила приподняла его, и теперь он висел в воздухе в двух метрах от меня. Я осторожно приблизился. Предмет висел на уровне лба, мерно переливаясь синим пламенем. У меня чуть глаза не вылезли из орбит. Что это за штуковина? Я тщательно рассмотрел его. Это не огонь. Точно. Нет ни дыма, ни запаха. Но что может двигаться внутри желеобразного кругляша? Пригнувшись к объекту поближе, я стал осторожно присматриваться. Что исходит изнутри? Свет?

Вдруг предмет начал движение. Он медленно подплыл ко мне сантиметров на двадцать и с неимоверной силой, подобно сверкнувшей молнии, врезался в лоб. Мне чуть голову не снесло. Он буквально сшиб меня с ног. Пришлось отсидеться на полу, у кровати, прежде чем я смог прийти в себя. Я тяжело дышал. С головой вроде было все в порядке. Ни ран не видно, ни царапин. Но куда подевался кругляш? Я осмотрелся. Предмет бесследно исчез, и, как я понял чуть позже, исчез он прямо в моей голове. Спустя минуту, каким-то сверхъестественным образом я вдруг понял, что Вселенная состоит из отдельных частей. Осознание пришло как идея, на уровне подсознания. Я поднялся с пола, погруженный в размышления, подошел к окну и оперся руками о подоконник. Я долго стоял, рассуждая, пока не понял что все это бред. Кругляш оказался просто иллюзией в моем усталом, воспаленном воображении.