Читаем Искра в ночи полностью

А потом я потеряла работу, когда уснула прямо на рабочем месте после бессонной ночи с Бизи. Найти другую работу я не смогла – слишком много отчаявшихся людей стремятся к одной и той же цели. В первый раз, когда мы стояли в очереди за хлебом для безработных, я расплакалась прямо там. От унижения, от безысходности, от пугающего осознания, что город нас губит. Город нас не принимает.

Я уже стала прикидывать, как нам вернуться домой.

И вот тут мы познакомились с Софией Ортис.

В тот же день, позже

Однажды утром она вошла в нашу кишащую крысами квартирку с большим чемоданом и гордо поднятым подбородком – словно вошла во дворец. Короткая стрижка под мальчика. Единственный чемодан с одеждой. Но выглядела она так, как будто владела всем, что попадало в ее поле зрения.

– София, – представилась она и пожала нам с Бизи руки так крепко, что чуть не переломала кости. Она только что приехала в город и сняла в комнате угол, который украсила всем, чем смогла: веточками, найденными в парке, подобранными на улице разноцветными стеклышками и другими штуковинами, – так что он смотрелся вполне симпатично и очень уютно.

Первым делом она принялась вычищать всю квартиру, даже те ее части, что принадлежали другим жильцам. Никто не сказал ни слова против. Наоборот, все прониклись к Софии симпатией. Когда кто-то из наших соседей спросил ее, почему она так коротко обрезала волосы, она подула на свою челку и сказала:

– Они мешались.

Временами она исчезала из дома на несколько часов кряду, а однажды вернулась и сообщила, что ее приняли на работу в конюшне на окраине города.

Она стремилась помочь всем жильцам дома, давала советы и уделяла внимание каждому по отдельности, обсуждала политику, читала газеты тем, кто либо вообще не умел читать, либо читал только по-испански. Именно София рассказала нам о правительственных проектах, призванных возродить земли Канзаса: правительство выкупало обширные участки и засеивало их травой, разъясняя фермерам, как надо ухаживать за почвой, чтобы она не выветривалась, и все стало, как раньше.

Мы с ней поладили сразу, но мы все были заняты собственным выживанием (я практически полностью исчерпала наши стремительно тающие сбережения), мы с ней толком и не разговаривали до той ночи, когда Бизи страшно раскашлялась и никак не могла перестать. Она кашляла несколько часов кряду.

София вышла из-за занавески из простыней – сонная, растрепанная и, как мне показалось, раздраженная – и скрылась в кухне. Вскоре она вернулась с металлической миской, полной кипятка.

– Можно? – спросила она. Ее волосы были взъерошены, лицо помято со сна.

Я молча кивнула.

Она наклонилась над Бизи, накинула ей на голову одеяло и просунула под него миску с горячей водой.

– Дыши, – сказала она, и Бизи задышала, втягивая в себя воздух и выталкивая его хриплыми толчками. – Постарайся дышать как можно глубже.

Бизи стала дышать медленнее, и ее кашель немного утих.

– Я сейчас, – сказала София. Через минуту она вернулась с небольшой коричневой сумочкой, из которой достала маленькую склянку с какими-то специями и еще одну склянку с медом. Потом налила в жестяную кружку немного горячей воды, высыпала в нее специи и добавила две ложки меда.

– Шафран помогает, – сказала она.

– Ты врач? – спросила я. Хотя она была молодая, моя ровесница, в ней ощущалась уверенность опытного человека, знающего все на свете.

Она рылась в сумке, перебирая склянки в поисках нужных снадобий.

– Я ветеринар, – сказала она, невесело улыбнувшись. – А вообще я много что умею.

Бизи уже успокоилась, ее дыхание стало чище, и София убрала одеяло с ее головы.

– Бизи? Можно тебя послушать?

– Да, – быстро сказала я, а Бизи широко раскрыла глаза и осуждающе на меня посмотрела. София прижала к ее груди стетоскоп, потом убрала его и положила ей ладонь на лоб. Прежде чем Бизи успела понять, что происходит, София стремительно задрала ей рубашку и прилепила на грудь горчичник.

Бизи ковыряла горчичник пальцем, как будто решая, возмутиться ей или нет, а потом утомленно привалилась к моему плечу.

Пока я укачивала Бизи, София сидела с нами, и я была очень ей благодарна за эту молчаливую поддержку.

– Спасибо, – тихо проговорила я, София пожала плечами. Она пристально посмотрела на Бизи, потом – на меня.

– Заложенность легких… они же забиты пылью, – сказала она вроде как вопросительно, но это был не вопрос.

Я кивнула.

Она покачала головой.

– Малышам хуже всего. Это весомая причина, чтобы уехать. Так много весомых причин. Я оставлю тебе шафран и горчицу. Они помогают. Еще можно попробовать чесночный суп, – добавила она. – Но это просто домашние средства. – Она протянула руку и взъерошила Бизи волосы. – Обязательно нужно ее показать врачу.

– У нас нет денег на врача, – призналась я. – У меня нет работы.

– Я найду тебе работу, – просто сказала София. Я не могла понять, то ли она и вправду была так уверена в себе, то ли мастерски притворялась. Я еще не встречала людей, наделенных таким талантом прогибать жизнь под себя.