Он на минуту вышел из дома, оставив меня мучиться от любопытства. Потом вернулся и протянул мне что-то, бережно зажатое в ладонях. Он присел на корточки рядом со мной, и мне пришлось наклониться ближе, чтобы разглядеть, что он так осторожно держит в руках.

Оно было маленьким, круглым, желто-зеленым, очень милым и похожим на непрозрачный драгоценный камень. И оно двигалось. Крохотная голова высунулась из панциря, пара крошечных глазок с любопытством уставилась на меня.

– Ее привезли мои родители. С Галапагосских островов. Эти острова – одно из немногих мест на Земле, где еще сохранилась по-настоящему дикая природа. Сейчас я уезжаю и не могу о ней заботиться. – Он протянул мне черепашку. Я подставила руки, и он очень бережно положил ее мне на ладони. Панцирь был гладким, а голова, когда высовывалась наружу, щекотала мне руки.

– Я подумал, может быть, ты согласишься взять ее себе. Ты о ней позаботишься, да?

Я держала в руках это крошечное живое существо, и хотя это была всего лишь рептилия, она сразу же мне понравилась.

– У меня есть для нее аквариум. Но она будет расти, и ей потребуется больше места, – сказал Джеймс. – Сразу предупреждаю, она вырастет довольно большой. Если ты не захочешь ее оставлять, я пойму.

– Я о ней позабочусь и буду хранить как зеницу ока, – ответила я.

Я сижу уже час и не могу заставить себя написать остальное. Может быть, я и не хочу ничего объяснять, оправдывать себя или его. Мы не влюблены, это я знаю точно. Но мы любим друг друга.

Единственное, что я могу сказать: война изменила нас, Бет. Мы хотим всего и сразу. Мы знаем, что жизнь мимолетна и нужно брать от нее по возможности больше. Я не знаю, как еще объяснить все, что было между нами. Как мы вдвоем ремонтировали домик в лесу. Как знакомство с Джеймсом помогло мне «отпустить» Тедди. И что произошло между нами в ту последнюю ночь в лесном домике. Наверное, мы просто хотели жить на всю катушку, и какое-то время казалось, что мы так и делаем. А теперь он уехал на поиски своей мечты. А я ни о чем не жалею, хотя, может быть, и должна бы жалеть.

Итак, вот она я. Сейчас я почти не сплю. Живот растет, но он еще не такой большой, чтобы его нельзя было спрятать. Ребенок шевелится – время от времени я ощущаю движения, но когда кладу руку на живот, они прекращаются. Это трудно представить. Поверить, что там внутри – маленький человечек.

Осталось сказать тебе только две вещи. И, возможно, они потрясут тебя больше, чем все остальное.

Я все думаю о своих переломах, когда я в детстве упала с амбара. Если ты помнишь, помимо прочих, у меня был перелом крестца. Теперь мысль о нем не дает мне покоя. Что, если я не смогу разродиться? Я даже не знаю, за кого боюсь больше: за ребенка или за себя. Я знаю только, что я хочу, чтобы ты была рядом.

И тут мы подходим к последнему, что я собиралась тебе рассказать. Думаю, потрясение будет уже не таким сильным, если ты обратишь внимание на почтовый штемпель. Я собираюсь отправить это письмо во время нашей следующей остановки, и, может быть, ты уже поняла, что я пишу с корабля. Я не сообщала тебе о приезде, пока не села на корабль, потому что мне не хотелось лгать дважды. Мне хотелось удостовериться, что теперь у меня получится.

Я пишу под непрестанный баюкающий ритм океана. И я с удивлением поняла, что это не так уж и страшно. На самом деле совсем не страшно.

Я уже все распланировала. Когда я сойду с корабля в Нью-Йорке, я знаю, как мне добраться до Уичито на поезде. Я знаю твой адрес; это была твоя первая ошибка. Теперь тебе от меня не скрыться.

Родителей, разумеется, не обрадовало мое решение, но они не смогли меня остановить. А ребенок – это мой секрет. Наш с тобой. Когда малыш родится, это изменит всю мою жизнь, я хочу быть с тобой, когда все случится.

Джеймс был прав, когда говорил, что наша дружба – штука запутанная и сложная, но я люблю тебя, Бет. Люблю больше всех на свете.

Завтра мы прибываем в Шербур, и там я отправлю это письмо.

С любовью,

Кэтрин. Часть II

3 августа 1934 года

Дорогой Эллис, мы уехали из Ханаана всего три дня назад, а уже кажется, что я отдала бы все что угодно, чтобы снова увидеть наш засохший сад или как Галапагоса тянет шею и ползет ко мне через двор.

Мы разбили лагерь в лесу на окраине городка под названием Боннер-Спрингс неподалеку от Канзас-Сити (где я надеюсь отправить это письмо), вдали от дороги, поэтому нас никто не увидит. У нас есть немного хлеба, кусочек вяленого мяса, две картофелины и два доллара. И одно на двоих шерстяное одеяло, которое Бизи вечно отбирает у меня во сне. Завтра мы пойдем в город. Надеюсь, нам удастся поймать попутную машину.

Мы едем в Нью-Йорк.

Я знаю, что первым делом должна перед тобой извиниться. Мне жаль, что я не сумела заставить себя попрощаться с тобой. Я знаю, что мы сбежали из Ханаана, как воришки в ночи. Я и представить себе не могла, что из нас двоих это именно я тебя брошу, а не наоборот. Я надеюсь, однажды ты сможешь понять, что мне понадобилась вся моя храбрость, чтобы просто уйти, не сказав тебе, что ухожу.