Читаем Искра дракона полностью

— Инар настоял. Но я тебе потом все расскажу, когда одни останемся, — шепнула Тея, счастливо меня обняла и унеслась в коридор, вслед за моими подругами и одной змеей, пригретой на моей груди. Ну да, папа просил меня ее простить, но как? Как простить того, кто нанял кучу убийц, чтобы меня уничтожить? Я все еще помню ту зеркальную себя и мужика, у которого рука сгорела и еще кучу всяких странностей, что до недавнего времени со мной происходили. Нет, все это время Тея была права — Самира никакой нам не друг, она кобра, змея, гадюка, ужалившая друга. Больно ужалившая, до крови, до кости, и вряд ли эта рана когда-нибудь заживет. С этими мыслями я с трудом спустилась с кровати и потопала искать дверь в ванную.

Когда умывшаяся и одевшаяся, я оправляла на себе свой старый, но самый любимый костюм, заметила едва уловимое мерцание зеркала.

— Я на тебя злая. И одним танцем ты точно не отделаешься.

Зеркало неожиданно пошло рябью, но ни отражений, ни приглашающей руки в нем не появилось, лишь только огненными буквами на поверхности возник вопрос:

— Что я опять не так сделал?

— Не мне, а Таре. И не отпирайся. Я знаю, что ты ее использовал. И я против и злая, и ты мне ничего не сказал. И о контракте тоже. Лжец, лицемер и манипулятор.

— Кидаться кольцами будем? — увидела в следующее мгновение строчки.

— Не дождешься, — фыркнула злая я. — Я тебе всю плешь проем, что сам не рад станешь, дорогой.

Последнее слово я процедила сквозь зубы.

— Милая, я счастлив, что ты взрослеешь.

Ах, он гад, еще и издевается. Но и я тоже так могу.

— Взросление, тяжелая пора. А мы, юные, совсем не взрослые девочки в пору юности столько ошибок совершаем. И контракты нас больше не связывают. Хм, а может, мне присмотреться к местным обитателям и гостям? Глядишь, кого-нибудь получше найду.

— Я тебе найду, — увидела ответ, а вместе с буквами изображение огромного, угрожающего кулака.

— Эх, кажется, девочки говорили о забавном местном обычае. Девица на счастье целует всех желающих. Может, мне поучаствовать? Сравнить, так сказать, оценить варианты.

— Ты у меня дошутишься.

Злится, еще как злится, вон как зеркало мерцает. Того гляди явится. А мне весело и смеяться хочется, и показать этим злым буквам язык. Я ведь ребенок еще три недели им буду. Так почему бы мне напоследок не повеселиться?

— Клементина, — появились новые буквы, а я улыбнулась, оправила чудесный темно-синий костюмчик, заплела заметно отросшие волосы в косу, они у меня быстро растут, и с чистой совестью вышла из ванной. Когда закрывала дверь, услышала уже не призрачное рычание издалека, а самое что ни на есть настоящее. Эх, сдается мне, что не выдержит Инар до завтрашнего вечера и заявится уже сегодня. Ну и ладно. Завтра скандалить не очень хочется, а вот сегодня… в самый раз. Главное, раньше времени ему в руки все-таки не попадаться, а то накроется медным тазом, как говорит няня Олена, все мое озорство.

Я думала об этом, открывая дверь моей временной комнаты, и улыбалась, впервые счастливо за последние два дня, не ожидала только, что в просторном светлом коридоре, так непохожем на мрачноватые переходы замка, столкнусь ни с кем-нибудь, а со своим хранителем. Я намеревалась отступить и извиниться, но неожиданно оказалась в плену его глаз, зеленых, завораживающих, как летняя трава, и вдруг осознала со всей отчетливостью, что…

Это было, как мгновенное озарение, как наконец сошедшийся пазл, как внезапное погружение в воду, вспышка, и я все поняла, увидела, как изображение в мыслелове, мысли, образы, видения, за секунду пронесшиеся в голове.

И вот, я снова там — на холме, рядом с Теей, после драки с Самирой. Мы видели, как защитный купол над нами треснул, а затем раскололся на части, осыпавшись огненным дождем. Я видела с холма, как горят амбары с драконами, знала, что мама и папа будут там, бежала так быстро, как только могла, сжимая руку напуганной Теи. И вдруг я увидела их…

Папа лежал на земле, я не поняла тогда, что он был мертв, а мама… она кричала на какого-то дэйва… она кричала на Саргона Агеэра. Рядом с ним был кто-то еще, скрывающий лицо в капюшоне алого плаща.

Они увидели нас, и мама оттолкнула дэйва, бросилась ко мне и велела бежать, и не просто велела, она приказала мне, принудила, заставила, подавляя мою волю всей своей силой дэйвы. И я побежала вместе с Теей, спасаясь, но не домой, а в лес, туда, куда приказала мама. Саргон же послал за нами убийц и того в плаще, что стоял там — у горящих амбаров и равнодушно смотрел, как Саргон Агеэра убивает мою маму.

Он шел за нами, след в след, не отставал ни на секунду, не позволял сделать лишний вдох. И в какой-то момент они почти настигли нас, а я боялась за Тею, не за себя. Я уговорила ее спрятаться в овраге, а сама… сама пыталась уйти, сбить погоню со следа, пока не оказалась лицом к лицу с фигурой в капюшоне алого плаща. Он подошел ко мне, откинул капюшон, и я, разглядев его, спросила:

— Вы убьете меня?