Читаем Искра дракона полностью

Я испугалась, когда дверь в это страшное место, похожее на лабораторию отворилась, и внутрь вошел…

— Саргон Агеэра, — в ужасе выдохнула я. Молодой, живой, тот самый с портрета, а рядом с ним тоже был мальчик-полукровка, но другой, чистенький, беленький, словно его сын. И глаза…

Меня выдернули из воспоминания раньше, чем я сумела понять, что происходит. Только потом я поняла, что находясь во власти чужого кошмара, неосознанно тянула Триаса назад, к границе ловушки. И когда стало можно, ректор и другие учителя просто вытянули нас обоих.

Оставалась Сэм. Я предполагала, что увижу в ее кошмарах того урода, что причинил ей боль в детстве, но к своему глубочайшему удивлению, я увидела в них себя.

— Ты чудовище, — говорила я, с какой-то брезгливостью и неприязнью смотря на нее. — Неужели ты так меня ненавидела, что пошла на такое?

— Прости, прости я… — испуганно и отчаянно шептала Самира, но я не желала слушать.

— Все узнают. Я расскажу им, что ты сделала. Они все отвернутся от тебя. Родители выкинут тебя на улицу, туда, где тебе самое место, «прилипала».

— Я не хотела, я старалась все изменить, прошу, поверь мне.

— Лгунья. Воровка и лгунья. Ты украла у меня семью, ты сорвала с моей руки браслет, ты втерлась ко мне в доверие и хотела быть моей сестрой, но не сказала, что наняла целый клан тарнасских наемников, чтобы те убили меня. Ты чудовище, ты не достойна ничьей любви. Я всем расскажу, кто ты такая, и какая ты лицемерка.

— Нет, Клем, нет. Пожалуйста, — кинулась ко мне Самира и вдруг сделала что-то… что-то такое со мной, что я упала, захрипела, забилась в судорогах и спустя мгновение затихла. Мне понадобилась минута, чтобы осознать со всей очевидностью, что Самира только что убила меня, не настоящую, а ту из сна, но от этого почему-то совсем не становилось легче.

Она всхлипнула, опустилась на колени, обняла мою голову и начала раскачиваться, как та безумная женщина из предыдущего видения, продолжая шептать: — прости меня, прости, я не хотела, прости меня…

У меня не осталось слов. Никаких. Вообще. Шок был такой, словно меня кто-то заморозил. Я вытянула ее, держала ее ладони в руках и таращилась так, словно видела впервые в жизни. В душе был такой раздрай. Словно меня вывернули наизнанку, а потом вернули обратно, но не правильно. В голове все смешалось, я вообще с трудом могла сказать, кто я и что я. Меня куда-то отвели, заставили что-то выпить, уложили в кровать, что-то спрашивали и почему-то заплакали. А, нет, это я плакала и все никак не могла остановиться. А после меня вырубило без сновидений, без всех этих мыслей в голове и без боли. Только добрая, уютная тьма и тишина. Хорошо. Наконец-то все это закончилось.

* * *

В себя я пришла ночью или под утро. Мне понадобилось время, чтобы понять, где я. Не в лазарете и не в своей комнате, и не с Инаром, где-то еще. Повернув голову, я увидела его — моего отца, уставшего, спящего в кресле рядом с моей кроватью, а на столике рядом с ним стоял он… мой цветочек. Целый, невредимый, шевелящий едва заметно своими чудесными листочками-лопухами.

Я расплакалась уже не от страха и боли, а от радости, облегчения и счастья. У нее получилось. Она спасла его, мой цветочек, мой замечательный цветочек.

Родитель проснулся, услышав мои лихорадочные всхлипывания, в первую секунду испугался, но быстро разобрался, в чем дело. Улыбнулся, потянулся к цветочку и вложил мне в руки.

— Как же мало тебе надо для счастья. Как ты, солнышко?

Солнышко. Приятно, но как же все они любят придумывать мне всякие прозвища. Что Эвен, что ректор, теперь вот родитель.

— Теперь хорошо, — жизнерадостно ответила я. Ведь мой цветочек со мной, я жива, почти здорова, разве что…

— Ловушка страхов?

— Мне показалось, это будет интересно, — смущенно призналась я. Это и было бы интересно, если бы не глупая случайность и одна неуклюжая полукровка. И чего ее к границе понесло? Ведь видела же черту, а все равно заступила, словно нарочно.

— Похоже, занимаясь спасением других, ты несколько позабыла о себе, — мягко пожурил меня родитель. Очень правильно пожурил. Я опять сглупила, не учла случайностей, и вот что из этого вышло. Ужас вышел, вообще-то.

— Я видела их страхи, — призналась я.

— Понимаю. Прошлое Триаса довольно мрачно.

— Это не то слово, чтобы описать, что я видела.

— Если хочешь, расскажи. Станет легче.

— Не знаю, станет ли? Тот мальчик, это ведь был он? Триас? Что они с ним делали?

— Экспериментировали. Они искали способ забирать дар у полукровок и передавать его дэйвам.

— И нашли?

— Надеюсь, что нет. Но они покалечили много невинных душ.

— Там была женщина. В клетке. Совсем седая, и глаза безумные, синие. Она напевала что-то. Колыбельную. Мне кажется, это была она — Ровенна Элиран.

— Скорее всего, так и есть.

— Почему она сидела в клетке? Она ведь не была полукровкой.

— Возможно, это было наказание.

— За что?

— За то, что она не отдала им тебя. Единственный хороший поступок, что она совершила.

— Я была им нужна? Почему? — нет, я догадывалась, почему, и он все мои догадки подтвердил.

— Из-за моего проклятия. Помнишь, я рассказывал тебе о нем.