Читаем Исколотое тело полностью

— С двумя тяжелыми чемоданами? Пять миль? Ну-ну, мистер Лоуренс, это не могло быть внезапной прихотью свободного человека, делающего, что ему вздумается.

— Когда я сказал, что пошел пешком, — сказал Лоуренс немного угрюмо, — я имел в виду, что я начал идти, а потом меня подвезли на телеге с молоком.

— Но мой дорогой сэр, — воскликнул Флеминг, — разумеется, вы понимаете, что странность вашего поведения заключается не в том, прошли ли вы все эти пять миль пешком, или нет, а в том, что вы начали идти. Вы намеревались пройти весь этот путь.

— Я был уверен, что кто-нибудь меня подвезет.

— Понятно. Очень хорошо. Давайте обсудим кое-что еще. Вы никогда не слышали о Перитоне…

— Никогда.

— И все же в его доме найден фрагмент написанной ему вами записки.

— Я никогда не писал ему. Дайте мне посмотреть на эту записку.

Флеминг передал ему два обрывка бумаги, и Лоуренс внимательно их изучил.

— Да, — произнес он. — Это определенно мой почерк. В этом нет сомнений. Но Перитону я этого не писал.

— Кому же вы это писали?

— Откуда же я могу знать? У меня много друзей, и я пишу множество писем. Ведь здесь нет никакой существенной зацепки, верно? Всего лишь несколько слов.

— Отлично. Вот еще что, мистер Лоуренс: возможно, вы согласитесь сказать мне, куда вы обычно ходили каждую ночь во время своих поздних прогулок?

— Просто выходил, чтобы пройтись.

— Не в какое-то конкретное место?

— Нет.

— Это обычное дело для вас?

— Иногда бывает.

— В таком случае вот что мы имеем: какой-то абсолютно необъяснимый порыв подтолкнул вас остановиться в «Тише воды», гостинице в небольшой деревне, в пяти милях от железнодорожной станции; будучи здесь, вы каждую ночь ходили на прогулку в одиночестве без какой-либо особой причины; а спустя час или два после зверского убийства в деревне вас охватил еще один необъяснимый порыв — уехать в три или четыре часа утра с двумя чемоданами на руках, предполагая пройти с ними пешком пять миль. Так не пойдет, мистер Лоуренс, правда, так не пойдет. Все это слишком неубедительно выглядит. Даже самые импульсивные люди… — Флеминг вдруг умолк. — Вы, случайно, не поэт?

— Поэт? Отнюдь.

— А! Мне просто пришло в голову, что поэт мог бы вести себя подобным образом без какой-либо причины за исключением той, что он является человеком настроения. Поэты могут сделать все что угодно, такие они чудаки.

Мистер Лоуренс уже начал выглядеть так, будто он жалел о том, что не является поэтом или, по крайней мере, не претендует на вдохновение, подаренное музами. Флеминг продолжил:

— Надеюсь, вы не станете возражать: нам важно снять мерки с ваших ботинок. Это те же ботинки, что вы носили, будучи здесь?

Мужчина мгновение помедлил, прежде чем ответил:

— Не помню. Могут быть и они.

Сержант Мэйтленд, маячивший позади, как стервятник, и ждавший единственной части данного действа, действительно представляющей для него интерес, вышел вперед со своим педометрическим аппаратом, состоящим из нескольких листов специально изготовленной бумаги. Через пару минут он смог прошептать на ухо своему начальнику одно-единственное слово: «Идентично». Флеминг кивнул и поднял взгляд.

— Мистер Лоуренс, — сказал он серьезным тоном, — отпечатки, оставленные вашими ботинками идентичны отпечаткам, оставленным воскресной ночью на мягкой почве у места, которое называется Монашья запруда, в Старом лесу Килби. Следы указывают на явные признаки борьбы с Перитоном. Его следы также отчетливо видны. Само по себе это не доказывает, что вы на самом деле совершили это убийство…

— Что? — воскликнул Лоуренс, вскакивая на ноги, но Флеминг удержал его за руку.

— Само по себе это не доказывает, что вы на самом деле совершили это убийство, но для меня этого достаточно, чтобы задержать вас по подозрению. Разумеется, вы имеете полное право дать показания сейчас, но я бы, конечно, посоветовал вам подождать, пока вы не увидитесь с адвокатом.

— Боже правый, что вы! — вскричал Лоуренс. — Я не убивал его! Говорю вам, я даже никогда его не видел. Я не имею ни малейшего понятия, о чем вы говорите. Я никогда не слышал о Монашьей запруде, или как вы там это называете. Это все сплошное вранье.

— Если и так, тем лучше для вас, — ответил инспектор. — Но вы понимаете, что у меня нет иного выхода, кроме как задержать вас. Боюсь, это включает в себя и обыск.

— Обыскивайте, — с вызовом ответил Лоуренс. — Снимайте отпечатки пальцев, осматривайте мои чемоданы, посмотрите, числюсь ли я в Скотленд-Ярде в ваших прошлых обвинительных приговорах.

— Все это я и намереваюсь сделать, — спокойно сказал Флеминг. — А пока идет обыск и осмотр, возможно, вы могли бы сыграть партию в бильярд с одним из моих людей.

— Нет, спасибо, — кратко ответил мужчина. — Я буду ждать здесь.