Читаем Исход полностью

— Номер «люкс», — объяснил Енот, зажег лампу и строго предупредил насчет шума и света: жечь лампу аккуратно, говорить тихо, шепотом, постоянно слушать обстановку наверху, — «А теперь — балдей, покойнички. Пусть земля вам будет пухом. Пойду вас закапывать, нахер». И ушел. Над ними задвинули доски, придавили их верстаком, затем над головой пробухали шаги и они остались в глухой тишине.

Только тогда до них дошло, что их «списали», что по документам они больше не числятся там, наверху — на этом ужасном, на этом прекрасном белом свете.

День и ночь слились для них после этого в единую протяженность, отмеряемую лишь собственным сердцебиением: других хронометров в их распоряжении не было. Правда, смену дня и ночи они все же могли фиксировать по шумам наверху: днем там гремели станки и трясся пол, а ночью все было могильно тихо.

На второй день, вернее ночь, после условных трех стуков, к ним в «номер» спустился Малюта.

— Зажигай иллюминацию, крысы подпольные, — распорядился он, — я вам поздравление зачитывать буду. Даже целых два. Во-первых, поздравляю вас с двадцать седьмой годовщиной великой октябрьской социалистической революции… только без «ура»… во-вторых, сообщаю и поздравляю повторно, что по этому поводу вас вчера обоих закопали у «кремлевской стены». Списание прошло тип-топ. В качестве подарка вручаю вам по бутылке пива «Жигулевское». Имен у вас теперь нету, раз вы покойники, но обозначать вас я буду по-старому: Хрен и Валет, — Малюта был явно в хорошем настроении, потирал руки:

— Подмораживает конкретно; «дровяные» прибыли из леса, говорят реки вот-вот станут. Как заметет — так и пойдете. А теперь — к делу, славяне. Дай-ка свету поярче, Валет, и будем о маршруте толковать. Значит, так, — Малюта развернул на столе чистый лист бумаги, достал карандаш и нарисовал в нижнем левом углу контуры их лагерной зоны со сторожевыми вышками, — смотрите, гусары: выйдете вы за лагерь примерно тут, под горой; в гору пути нет, так что обходить лагерь будете аккуратно, вот в эту сторону, направо. Тут пробег длиннее, конечно, но зато выводит на болота минуя ворота, а мимо ворот вам лучше не ходить, как вы сами понимаете. Вот эти шестьсот метров будут для вас самые опасные: можно нарваться на наружников, так что будете на бегу к горе прижиматься, чуть что — падать: авось не заметят, если без собак. Ну а если не повезет, то вот вам по конфетке, джигиты. Повесьте на шею. Живыми не даваться. Один укус — и спать. Больно не будет, мятный вкус, говорят, вкусно даже на секунду будет. Импортная вещь, не потеряйте. Учтите, пацаны: попадетесь живьем — сдохнете все равно, только в страшных муках — это я вам гарантирую… Это была, значит, первая моя инструкция. Теперь вторая: будем считать, что вы проскочили. Прямо от угла вы уходите на луга, на болото — оно уже держит — и прямым ходом на лесной мыс, вот сюда: тут оно и ближе всего до леса, — Малюта продолжал рисовать на бумаге и объяснять маршрут побега, — «Еще раз повторяю: самый первый участок — до лесного мыса — он и самый ответственный, — втолковывал Малюта, — промазать мимо мыса вам никак нельзя, потому что по нему — единственный безопасный уход в тайгу. По обе стороны от мыса — лагеря, дороги, охрана: можно и ночью нарваться, а днем пройти вообще шансов нет: сцапают мигом, и пикнуть не успеете, и ни один не поверит, что вы — русалки лесные на воскресной прогулке. А мыс — заболоченный, тухлый, древесиной покрыт нетоварной, тут нет никого, проверено. Переоденетесь спокойно в теплое, и по середке, аккуратно, но быстро, чтоб до утра преодолеть, по мысу в глубь тайги километров на семь, перескочите просеку с дорогой, уйдете еще километров на пять и на юг повернете, и дальше все на юг и на юг, через три перевала и две реки до третьей, потом вдоль нее до красного утеса на другой стороне, мимо которого не пройти, потому что напротив него речушка будет впадать слева; потом еще три километра вверх по этому притоку, по правому берегу до заимки. Там ждать. А может, там уже будут мои люди — смотря кто раньше придет: вы как уйдете, так мы им маляву и кинем… Те, значит, скажут, что они из Кузбасса. Типа пароля. Им сдадите посылку, и делу конец. Получите у «Кузбассов» подходящие шмотки, стопроцентные ксивы, денег кучу и билеты на синий экспресс, они же вас на станцию выведут. И все: летите голуби, летите…», — сипато засмеялся главный лагерный авторитет. После чего еще раз напомнил: «Главное дело — не промазать с самого начала мимо лесного мыса на той стороне болота, ясно? Точно на мыс выходите, а то как бы не пришлось вам поутру «конфетки» грызть мои. Вопросы есть?».

— Если мы в пургу уйдем, — хотел знать Николай, — а до мыса километров пять по прямой, то можно и вправду промазать вслепую. Компас нужен. Да и дальше нужен будет: на юг поворачивать и все такое. Ну-ка: двести верст по тайге, чтобы точно к заимке выйти. Без компаса — никак.

— Будет компас, — пообещал Малюта.

— И лыжи.

— Лыжи? Зачем? — удивился Малюта, — до мыса добежать по мелкому снегу ногами быстрей получится, чем лыжами в кустах путаться…