Читаем Искатель Смерти полностью

— Экстрасенское отребье! — произнес настоятель Кассар. — Слава Богу, он избавил нас от необходимости казнить его. Он явно обладал способностью к пирокинезу, но как смог проникнуть сюда? Я был уверен, что ваш дом оснащен блокираторами биополя.

— Это действительно так, — подтвердил, выступив вперед, Валентин. — Я пока не могу сказать наверняка, что там случилось, но как полноправный член клана Вольфов могу вас заверить, что люди из моей службы безопасности уже начали расследование.

— В этом мало хорошего, Вольф, — резко произнес Кассар, с нескрываемым презрением глядя на Валентина. — Даже если он был сюда телепортирован или залез в коробку с продуктами, все равно у него наверняка здесь есть сообщники. Это значит, среди нас присутствует предатель, Вольф! Я пришлю сюда верных людей, чтобы помочь вам в расследовании. У них есть достаточный опыт в розыске предателей.

— Спасибо, — сухо ответил Валентин, — но в этом нет необходимости. Мои люди сделают все сами, и гостям можно будет не беспокоиться.

Удивленные гости не сразу поняли, что Валентин не допустил к себе в дом людей самого Кассара. На такое мог осмелиться далеко не каждый. Это значило подвергнуть серьезному риску свою душу и тело. Святая церковь, и особенно Джеймс Кассар, не привыкла к ослушанию. Лицо Кассара побагровело, и, шагнув вперед, он жестко взглянул в глаза Валентина:

— Не вставай у меня на пути, мальчик! Я спокойно отнесся к смерти еще одного экстрасенса, но не буду так терпим к предателям — не важно, под какой личиной они скрываются. Самый высокий титул не защитит их от гнева Господнего!

— Ваши слова звучат весьма убедительно, — сказал Валентин и замолчал.

Секунды тянулись как вечность, напряженность росла. Настоятель, нахмурившись, посмотрел на Валентина:

— Ты выглядишь как дегенерат. Вытри краску со своего лица!

Все устремили взоры на двух мужчин, затаив дыхание смотрели за поединком двух незаурядных характеров. Тут Валентин сделал еще один шаг вперед и встал нос к носу с Кассаром. Улыбка его алых губ стала еще шире, в темных глазах не было и намека на робость.

— Краску? Можешь слизать ее!

Кассар побледнел от злости. Его рука потянулась к мечу, но он не стал доставать его из ножен. Если бы он убил наследника Вольфов в их собственном доме, между церковью и этим кланом разгорелась бы непримиримая вендетта. Долго бороться против могущественной и богатой церкви не смогли бы даже Вольфы, но… Если бы они получили контракт на производство нового космического двигателя и церковь пришла с протянутой рукой за новым звездолетом… Кассар повернулся спиной к Валентину, и все вздохнули с облегчением. Валентин улыбнулся Грегору и Еванжелин:

— Прошу меня извинить за бесцеремонного гостя, появившегося на нашем празднике. Мои люди разузнают, в чем дело.

Шрек недовольно втянул носом воздух:

— Проклятые придурки. Если бы он не покончил с собой, я не удержался бы и выстрелил. Мы слишком терпимы к экстрасенсам. Нельзя идти у них на поводу.

— Но все же они люди, отец, — мягко возразила Еванжелин. — Так же как и клоны.

— Скажи спасибо, что этих слов не слышит настоятель, — тихо сказал Валентин. — Официальное отношение к экстрасенсам и клонам давно определилось. Они всего лишь продукт технического прогресса и поэтому принадлежат государству. Церковь даже не признает, что у них есть душа. А теперь, если вы позволите…

Он низко поклонился и пошел прочь. По пути через толпу его сопровождал одобрительный шепот. В последнее время церковь усиливала нажим на аристократию и ее популярность стала падать.

Грегор Шрек подождал, пока Валентин отойдет подальше, а потом снова так грубо схватил свою дочь за руку, что она застонала от боли.

— Никогда не смей так говорить! Этими разговорами об экстрасенсах и клонах ты только привлекаешь к себе излишнее внимание. Нам только не хватало расследования, которое прольет свет на твое прошлое, а о нем никто не должен догадываться.

Сжав напоследок еще сильнее руку, он отпустил ее и с багровым от гнева лицом отошел в сторону. Люди поспешно уступили ему дорогу.

Оставшись одна среди толпы, Еванжелин потерла болевшее запястье. Одиночество было ее уделом.