Читаем Искатель Смерти полностью

— Последнее, что я слышал: она пообещала порядочное вознаграждение любому, кто прикончит меня, а если охотников на это не найдется, то, как я понимаю, она постарается сделать это своими руками — тем, что попадется ей на глаза во время свадьбы. Кроме того, она старается восстановить цепочку кровной мести между ее и моим кланом, но, поскольку ее родители крайне заинтересованы в финансовых последствиях нашего союза, ее усилия обречены на неудачу.

— Я чувствую, она настроена весьма решительно.

— О да… Мне нравятся такие женщины.

— Ты должен представить ее мне, Валентин. Когда-нибудь потом.

— Сказано — сделано. Видишь ту даму, которая направляется к нам? Не правда ли, она шикарно выглядит?

Финлэй бросил внимательный взгляд через плечо. К ним приближалась высокая длинноногая женщина лет тридцати, в ярко-красном платье, украшенном золотой и серебряной отделкой, контрастно оттенявшем ее превосходную светлую кожу и естественные ярко-рыжие волосы. Финлэй понял, что моде на флюоресцирующую кожу и металлизированные волосы приходит конец.

Дама остановилась возле Валентина и Финлэя. Чувствовалось, что вся она переполнена эмоциями. Ее брови были капризно нахмурены, а вытянутые в нитку губы выражали плохо сдерживаемый гнев. Рука Финлэя непроизвольно легла на рукоять меча. Он инстинктивно реагировал на чье бы то ни было угрожающее поведение. Все же он галантно поклонился и в ответ встретил взгляд, полный неприкрытой злобы. Финлэй почувствовал подсознательное желание направиться к выходу: у этой особы наверняка была скверная привычка бросаться всем, что попадется под руку, в том числе и тяжелыми вещами.

Валентин как будто не придавал этому никакого значения и учтиво улыбнулся:

— Финлэй Кэмпбелл, позволь представить тебе мою невесту — Беатрис-Кристиану.

— Чтоб ты подавился собственным дерьмом, клоун! — выпалила Беатрис. — И можешь убрать свою руку, потому что я вовсе не намерена пожимать ее. Я лучше поцелую прокаженного, чем прикоснусь к твоему телу. Оно так напичкано наркотиками, что даже твой пот способен отравить мой организм. Я получила послание. Думаю, что вуаль — это прекрасная идея. Со своей стороны, я предлагаю респиратор и пояс целомудренности, чтобы у тебя не возникало в отношении меня иллюзий. Я буду в костюме противохимической зашиты и с электрошокером в руках — вместо букета.

— Я непременно должен представить вас своей жене, — сказал Финлэй.

— Ну разве она не замечательна? — с притворным умилением спросил Валентин. — Обожаю норовистых баб! Мы просто созданы друг для друга. А какие славные детишки будут у нас!

— Ты скорее получишь ежегодный приз церкви за трезвость и воздержание, чем станешь отцом моего ребенка! Я не сторонница лабораторного оплодотворения, но если я когда-нибудь увижу рядом с собой твои срамные места, то запихну их в электромясорубку. Запомни, что наш брак имеет силу только как политическая демонстрация. А теперь, с твоего позволения, я поищу что-нибудь хрупкое и дорогое, чтобы швырнуть это в стену. — Она бросила короткий взгляд на Финлэя. — Вы хотя бы представляете, как выглядите со стороны? Советую вам следить за выражением лица. Ветер может подуть в другую сторону, и вы останетесь в дураках, Финлэй Кэмпбелл!

Она резко повернулась и исчезла в толпе. Люди поспешно расступались, давая ей дорогу, но успевали делать это не все. Финлэй вздохнул с облегчением и сочувственно посмотрел на Валентина, но тот, похоже, не придал случившемуся никакого значения. Достав крошечную щепотку какого-то порошка из табакерки, он улыбнулся Финлэю.

— Она еще оценит мои достоинства. Так или иначе.

Не очень далеко от них Еванжелин Шрек, высокая, стройная и определенно одинокая, в роскошном декольтированном платье, стояла и наблюдала, как ее обожаемый Финлэй разговаривает с этим ужасным Валентином Вольфом. Она чувствовала непреодолимое желание броситься к нему на помощь. Валентин казался ей мертвецом в карнавальной маске, порочным Арлекином, воплощением всех социальных недугов и коррупции. Но без серьезной причины она не могла приблизиться к Финлэю. Даже состоявшийся брачный союз между Кэмпбеллами и Шреками не мог устранить недобрых отношений между этими двумя семействами. Казалось просто чудом, что пока дело обходилось без взаимных оскорблений и вызовов на дуэль. Если бы Еванжелин завела разговор с Финлэем, это в лучшем случае было бы воспринято с неприязнью, а в худшем — с подозрительностью. Даже если возлюбленным удавалось общаться на подобных празднествах, люди недоуменно поднимали брови и шушукались. Находились и такие, кто не стеснялся лезть с расспросами.

Еванжелин не случайно заставляла себя смотреть в сторону — рядом с ней все время находился отец. Ей все же удалось взять себя в руки, и, возможно, ее невольный всплеск чувств был расценен как невинное удивление, и не более того.