Читаем Искатель, 2018 №12 полностью

— Да, и Боб был в восторге.

— Почему?

— Даже с его дальновидностью, чтоб она ему боком вышла, он не мог предположить всех последствий. Этот ваш мужской род создавался просто как источник постоянных проблем для более интенсивного развития осознаний. Но мужское в качестве противовеса породило бабское начало, а это разделение породило понятия добра и зла. И эти понятия оказались еще более разрушительными, чем сам мужской пол. Боб был счастлив. Это все равно что купить козу, которая оказалась беременной.

— Почему? — опять спросил Марк, имея в виду, конечно, не беременность козы, а разрушительность упомянутых понятий.

— Мужское стало злом, а бабское — добром. Но и то и другое одинаково разрушительны. Благом является только, женское начало, в чистом виде. Мир победивших бабских ценностей мы называем «бабскость плюс», это мир неверных оценок блага. Чем больше люди руководствуются этическими нормами добра и зла, тем сильнее раскачивают лодку, в которой находятся. Потому что они всегда ошибаются, всегда выбирают не тех врагов и не тех союзников. Это как если бы вместо того, чтобы варить мясо положенное время, мы его только или переваривали бы, или недоваривали. Разделение на добро и зло искусственно. Потому что во всех процессах должно существовать и то, и то.

— Или ни того ни другого, — предположил Марк.

— Клянусь Святой Козой, так даже вернее. Поэтому попытка оценивать реальные явления с помощью этических критериев добра и зла обязательно приведет к слепоте на один глаз. В любом явлении можно увидеть и то, и это, и люди видят только то, что хотят. Мораль позволяет ненавидеть и презирать любого, кто хоть как-то вовлечен в реальные процессы. Поэтому нет больших разжигателей ненависти, чем те, кто руководствуется лишь этическими принципами. И Бобу это тоже понравилось.

— Можно ли сказать тогда, что этика — набор принципов, защищающих органику? — спросил Марк, все более находящий интерес в этих рассуждениях.

— Не совсем, мой мальчик. Этика — то, что остается, если забываются смысл и назначение миров.

— А мужское начало разрушительно для органики, — продолжил Марк какую-то свою мысль, пропустив мимо ушей обращение, которое в другое время его бы обидело.

— Да. Женское изначальное — использование органики в качестве формы, необходимой для развития осознаний. Это как если бы ты, мальчик мой, использовал форму для изготовления статуи, в которую заливал бронзу и которую бы потом разбивал. Если кто-то будет считать, что форма не нужна, он будет неправ, потому что без нее нельзя отлить статую. А если кто-то скажет, что главное — сохранение формы, то это лишит ее смысла, потому что для выполнения своего предназначения ее сначала нужно обжечь расплавленным металлом, заставив страдать, а затем разбить. Такое разделение, такой дуализм возникает, если забываются смысл и назначение происходящего и в поле зрения остается только глиняная форма. Тот, кто ее разрушает, становится злым, а тот, кто не дает ее разрушить, становится добрым. Это и есть понятия добра и зла, одинаково оторванные от истинного предназначения мира/ проявляющегося в истинно женском начале. Слава Гере!

— Про мужское начало… Ну… комфорт и счастье, — Марк избегал говорить слово «бабскость», — я могу понять, но как можно убедить людей в обратном?

— Бабскость — это органика, биомасса, оторванная от своего вселенского предназначения быть временным пристанищем развивающихся осознаний. Но это миллионы лет органической эволюции, из которых соткана каждая наша клеточка. И это самая сильная пропагандистская машина из всех созданных, особенно сильная тем, что люди не понимают, что находятся под ее влиянием, наоборот — они считают себя свободными. А вот для того, чтобы естественному животному желанию радостной, гарантированной сытости для себя, семьи и сородичей и свободы проявления всем своим врожденным, генетически запрограммированным наклонностям противопоставить какую-либо идею, нужна особая пропаганда этой идеи, и мужчины в этом преуспели. Хоть в этом…

— В смысле… «хоть в этом»? — захотела уточнить Белла.

— А потому что мужчины — явление местечковое и искусственное. Тогда как женское начало — вселенское. Женщине достаточно отбросить бабскость, и она превращается в ведьму, которой подвластно невообразимое, и без особых трансформаций. А вот мужчине для этого нужно… перестать быть мужчиной. — И сестра Мэй скрипуче рассмеялась, глядя на испуганное лицо юноши.