Читаем Исчадия техно полностью

— А вот запы эти откуда взялись?

— Церковники говорят, что от грехов великих.

— Ага. Я полностью с ними согласен. Ну а на самом деле как?

— Что в начале было, про то я не ведаю. Всякое слышал: будто это дети и внуки людей, которые жили в тех краях, а потом, уже на войне, под яд небесный попали. Другие толковали, будто народ тот много якшался с вещами, оставшимися от саранчи звездной, и оттого другими стал. Одно я знаю точно — многие из ватажников сами запами становились. Истории не раз слышал, как те ловили наших мужиков, а потом пропавших замечали на Подонце с погаными вместе. И были они такими же дикими.

— Может, врут?

— Может, и так. Но только время от времени собираются запы большими бандами и далеко на север заходят. Три года назад почти до Новограда одна такая шайка добралась. По пути разоряют деревни, людей убивают люто, но многих с собой уводят, и если их встречают потом, то точно такими же. Женщин у запов опять-таки нет, а как рождаются тогда? Может, где-то на юге есть свои города или селения, где баб держат, а может, нет ничего такого, и попросту превращают других в подобных себе, тем и размножаются. Каким способом — не ведаю, а говорю то, что видел и слышал от других.

— А почему тебя не стали превращать?

— Наверное, не успели.

— Но товарища твоего просто убили. Зачем, если можно было сделать своим?

— Не знаю я, зачем. Кто их, поганых, поймет? Может, он им не подошел почему-то или другие соображения имелись.

— А почему этих запов до сих пор не перебили всех?

— Пробовали не один раз. Много их поселков разорили, но только те опять появляются. Говорят, с юга новые приходят. Туда ходить никто не станет. По слухам, раньше пробовали, но не возвращался никто. Ватажники только по краям касаются, а дальше ни ногой. Яд там древний или что другое, да только смерть оно всем приносит, а может, и погибель души. Вот запам почему-то хоть бы хны. И как прикажешь их извести, если туда дороги нет никому? И еще слышал от деда, что повелось племя это от особых солдат, созданных в давние времена. Им тогда в жилы заливали часть крови от Техно, после чего они не знали пощады и страха, убивая женщин и детей без жалости. Может, вы, древние, лучше про такое знаете?

— Нет, Диадох. Те здания, что на юге, не в наше время поставлены. При нас совсем другое было — город там стоял, ничем не похожий на то, что теперь осталось. Я подозреваю, не один век прошел, прежде чем такое начали строить. Мы не знаем, что это за люди были, чем жили, что именно изобретали. Понятия не имею, о каком яде и саранче говорят ваши церковники. Впрочем, не удивлюсь, если они и сами этого давно уже не понимают. Потерянное знание превратилось в миф, мало похожий на реальность…

— А в ваше время жизнь была лучше?

— По мне, так гораздо лучше.

Влад счел нужным встрять в разговор:

— Не согласен. Как тебе сказать… Где-то лучше, где-то… Я вот грибок подцепил. Чем только его не выводил, как только не лечил. Денег столько угробил на это дело, да без толку. А попал сюда, и все — будто не было. И болезнями местными мы до сих пор не заразились, хотя должны, наверное — микробы нынче другие, иммунитета нет против них. Биота помогла? Не знаю… Хотя тебе это вряд ли понятно, так что лучше помолчу. С другой стороны, и убивать никогда не приходилось, и даже не видел такого, если не считать телевизор и кино. Правда, один раз умудрился. В тот самый день, когда все случилось. Но об этом я тебе расскажу чуть погодя. И еще никто не угрожал связать меня проволокой и залить свинцом, а здесь это обычное дело, если тебе верить.

— Луддиты на расправу не скупятся.

— Да, милые ребята… Пока что я так и не понял полную структуру вашего государства. У вас ведь нет единого правителя над всеми землями?

— Не… Ты что… Да и кто будет подчиняться такому? Как можно обо всем в одиночку заботиться? Никак ведь не поспеешь везде. Есть вольные края, где правят избираемые мэры или комиссары, есть целиком церковные земли, а есть диктатории, где правит один, по наследству или выбором из главных семей. По-всякому люди живут, и только Церковь у нас едина. Когда совсем плохо стало везде от яда и проявлений Техно, всем, кто сюда спасался, условие ставили: говорить только на старом русском и веру принять истинную, дурную напрочь позабыв. Даже реформу церковную провели, чтобы иноверцам проще было приживаться.

— У Церкви власть большая?

— В тех землях, где правят церковники, самая полная власть. В других по-всякому. Суд за ними высший, где-то и низший, каторги свои, стража дорожная тоже за ними часто, и прочее, все даже не упомню. Если подумать, то да — выше, чем Церковь, правителей нигде нет. Разве что где-то далеко остались места без яда, с которыми связи нет, но про такое только байки ходят, а правду никто не знает. И еще есть церковники светские, а есть монастырские. Меж собой у них нелады. Раньше вторые сильнее были, но сейчас первые на себя перетянули, секвестры затевают один за другим, отчего одни беды простому люду.