Читаем Исчадия техно полностью

— Так все и случилось — Богом клянусь, — ответил Диадох. — Была там равнина с городами, реками и озерами, и вдруг земля задрожала, и выросли скалистые пики. Так священники говорят и сказания. Для всех, кто в стороне жил, это заняло мгновение, а вот тем, кто угодил туда, не повезло. У них даже не века, а много больше миновало, хотя никто столько не прожил — то оружие сразу убивало все живое: людей, зверей, деревья. Горы возникли совсем мертвые — ни травинки, ни букашки, за то и получили свое название.

— Мне уже не кажется ваша идея удачной, — расстроился Давид.

— Да ты что? С той поры знаешь, сколько миновало? Нет? Никто не помнит. Леса там выросли, озера и реки появились, зверья всякого видимо-невидимо, случается запы шастают, как по всему фронтиру. Говорят, что в первые годы горы рассыпались быстро, будто время продолжало там идти гораздо шустрее обычного или что-то сильно подтачивало их твердь. Но за века все успокоилось, и теперь неприступных скал почти нет. Разве что на севере остались. Почти везде холмы высоченные, долины между ними, и лишь по вершинам много камня непролазного. В ясную погоду видно, что склоны зеленые почти везде. Не волнуйся, Давид, — горы давно уже не мертвые.

— Утешил. Люди чем там живут? Села, города есть?

— Городами там называют три халупы, рядом поставленные, а если шалаш одинокий, то деревня. Не знаю, правда ли — рассказываю то, что от других слышал. Сел, думаю, нет, потому как в селе обязаны церковь держать, а люд тамошний если и вспоминает о святом, то лишь когда богохульствует. Чем живут? Да всяким. Скот пасут в предгорьях, ну и воруют его на востоке, отчего горцев там никто не любит. Сеют что-то крестьяне — им на роду написано сеять. Охотники пушнину добывают, ватаги сколачивают в верховья Подонца — там зубров и бизонов бьют сотнями и тысячами, потом шкуры или кожи везут сюда, на ярмарки, или заезжим купцам отдают, хотя мало кто там торговать решается. Пройдут годы, и народ остепенится, станет все, как в Новограде, а фронтир отодвинется дальше на запад и юг. Земля очищается, бабы рожают быстро, и как ни мрут люди, а их все больше становится, и места всем не хватает. Потому и прут в опасные земли, причем кто зря не пойдет, только самые бесшабашные. Думаешь, отчего луддиты там не появляются? Одно дело тупым землепашцам головы морочить, а другое — крепким ребятам, которые крови не пугаются, умеют и лук натянуть, и мечом пырнуть. Проповедовать среди такой публики можно, но только один раз, после чего тебя на ближайший погост снесут. Ведь не просто так многие ушли, а потеряв родных на кострах или в застенках пыточных, куда за пустой оговор всякий угодить может. Закон всегда на стороне братьев, ведь суд им отдан. Что делать простому человеку, если не хочет с таким мириться? Только уходить восвояси. Вот и уходят.

Слушать разговоры Давида с Диадохом Владу не надоедало — за счет этого он постепенно повышал свой уровень знаний о нынешнем мире. К тому же других развлечений в дороге не было. Ехал он в гнезде из мешков, прикрытом от чужих глаз грязной рогожей. Со стороны казалось, что повозка заполнена добром по край высоких бортов, но на деле настоящего груза было очень мало. Увы — финансы не располагали к тратам. Так что в основном работали пустышки с травой и ветками, создавая впечатление приличного имущества переселенцев. Вряд ли кто-то заподозрит, что там прячут двоих беглецов. Со стороны — заурядная картина: четверка молодых мужчин ищет лучшую долю.

Жаль, что повозка не отличается повышенной проходимостью, да и местность хоть пока что равнинная, но изобилует оврагами, ручьями с болотистыми берегами, полосами непролазного кустарника. Без дороги двигаться невозможно, а здесь велик шанс нарваться на любопытные глаза, потому приходится не терять бдительность.

Встречный народ — такие же крестьяне, только, скорее всего, настоящие. На чужаков смотрели странно, но здоровались вежливо и в расспросы не лезли. Лишь один, обгоняя на пустой повозке, пристал, но только мало что в уши получил. Диадох неохотно буркнул, что едут они к дяде, который еще в позапрошлом году подался на запад, а теперь прислал весточку, приглашая тех, кто выжил. Вот и едут к нему. Куда именно? А чего ты такой любопытный? Хочешь гопам про нас рассказать, чтобы подстерегли потом на дороге? А где тут у вас ближайшего шерифа можно найти?

После таких вопросов любопытного сдуло попутным ветром, и больше на таких не нарывались.

* * *

Ночлег устроили возле оврага, по дну которого журчал ручеек с чистой и холодной водой. Поставили на огонь котел — единственную посуду, пригодную для приготовления пищи, забросали в него прошлогодние вялые овощи — стоили они немного, а прикончить их желательно побыстрее. Похлебку сдобрили несколькими горстями пшена, Болтун накидал каких-то трав, посолил. Бурда получилась та еще, но даже Лена ела с завидным аппетитом, что свидетельствовало о несомненном прогрессе выздоровления.

Эх… сюда бы еще мясца хоть какого-нибудь…

Выскребая дно котла, Диадох вдруг заливисто расхохотался.

— Ты чего? — удивился Давид.