Читаем Исчадия техно полностью

— Уважаемый миш, если ты думаешь, что я не чту истинного бога, то это вовсе не так. Чту всей душой и, как только спадут путы, тут же это тебе докажу.

— Миш?

— Прости за упока, но ты ведь и вправду миш. Такими черными только они ходят, ну и некоторые из братьев луддитов. Но на тех ты совсем не похож — не бородатый, и вообще какой-то не такой.

Решив, что пленник достаточно безобиден и к тому же пора налаживать с ним нормальный контакт, Влад вытащил нож, перерезал ремни. Освобожденный упал на колени, но не потому, что ноги не держали. Сложив молитвенно руки, затараторил неразборчивой скороговоркой что-то про бога, благодарность, тяжкий груз грехов, причастие, исповедь и прочее в таком духе.

Послушав этот религиозный поток сознания, Влад решил вмешаться:

— Ладно — верю. Действительно чтишь.

Мгновенно перестав засорять уши, рыжий раскрыл глаза, вскочил, клятвенно заверил:

— Потом домолюсь, когда уберемся из этого проклятого места. Ты ведь меня с собой возьмешь?

— А кто ты такой, чтобы я тебя брал с собой?

— Человек я, трудолюбивый и богобоязненный. Звать меня Диадох, сын Ревоката.

— И как же тебя, такого трудолюбивого и богобоязненного, занесло в проклятое место?

Рыжий чуть спал с лица и, забегав глазами, выдал:

— Это долгая и очень запутанная история, а запы могут появиться в любой момент. Может, если ты возьмешь меня с собой, я расскажу ее чуть позже?

— Отсрочку выбиваешь, чтобы сочинить правдоподобное вранье?

— Как мог подумать про меня такое! Видано ли дело, почти святому человеку врать! То есть мишу. Вы ведь живете почти в святости, да?

Влад не стал отвечать на скользкий вопрос:

— Если идешь с нами, то давай выгребай из домов еду и все полезное. А если найдешь ящик пластиковый, тащи мне.

— Какой ящик?

— Спустишься к лодке, тебе покажут какой.

* * *

Диадох от работы и впрямь не отлынивал, к тому же оказался очень коммуникабельным — не успел пару мешков стащить вниз, как со всеми уже перезнакомился. Даже Влада по имени называл, хотя тот не представлялся.

Странно, но Диадох ни у кого не вызывал настороженности или неприязни. Видимо, не ассоциировался с прежними аборигенами. Одет он был не в грубую кожу: безрукавка и штаны из шерсти, а еще притащил конфискованное у него при пленении одеяло с дыркой для головы — пончо. На ногах что-то вроде мокасин, но красиво сделанные, даже с узором каким-то.

Таская трофеи, он трещал, не умолкая, на одну и ту же тему: как он несказанно рад, что бог его спас в шаге от страшной гибели от лап нечистых, и как благодарит спасителей, хотя роль их невелика, ибо ими управлял сам Всевышний. Несмотря на столь выпячиваемую религиозность, Влад очень сильно подозревал, что искренности в ней так же много, как невинности у проститутки, вышедшей на пенсию. Должно быть, эти самые миши, за одного из которых Диадох принял спасителя, здесь вроде отшельников или чтимых старцев, и при них иначе себя вести противопоказано. Тем более рыжий наверняка опасается, что его могут кинуть с обещанным билетом на лодку, оставив на берегу, вот и лезет из кожи.

Набор трофеев был стандартен — похоже, все эти поселения с помощью одного трафарета строились и снабжались. И еще очевидно, что к их обитателям Диадох не имеет отношения: другая одежда, по глазам видно, что не безумный головорез, и оружие интересное прихватил из одной избы: кривой лук, склеенный из древесины и рога. На вопрос Влада, умеет ли он им пользоваться, удивленно захлопал глазами и сообщил, что, наверное, умеет, поскольку это его оружие и пользоваться им он учился с пяти лет, начиная, конечно, с простенького игрушечного.

Влада информация порадовала. Кто знает, возможно, этот рыжий поможет экономить патроны. Его лук с виду на пару порядков совершеннее тех простеньких деревяшек, что состоят на вооружении у «кожаных», или, как теперь выяснилось, — запов. Если бьет дальше и метче, то проблем на воде вообще не будет — пока не закончатся стрелы, ни одна лодка не приблизится. А стрелы — не патроны, их делать гораздо проще. К тому же имеются трофейные.

Когда доплыли до оставленной лодки, Диадох, оценив количество тел и качество их упокоения, посмотрел на Влада очень странно и спросил:

— Чем это вы их так? Я слышал гром странный от реки.

— Считай, что их сам бог покарал моими руками. Разве не знал, что громом именно он повелевает?

— Я не луддит, но ты, миш, потише такое говори. Люди слабы, в массе своей мелочны и завистливы, могут плохое подумать, а там и сказать, да не тебе в лицо, а кому-нибудь другому. Тот дальше передаст, уже от себя приврав чуток, причем не одному, а троим сразу. И как дойдет до братьев, поведают им, что ты в постный день живьем младенца в святой воде сварил, после чего съел, изрыгая богохульные проклятья, стоя голым задом в сторону распятья.

— Этот милый юноша советует тебе, Влад, за базаром следить, — коротко и ясно перевел Давид.

— Пусть лучше расскажет о себе, как пообещал.

— А чего тут рассказывать? Живу как все, Солнце другим не заслоняю, Бога чту, закон соблюдаю.

— Как попал к этим милым ребятам?