Читаем Иоганн Гутенберг полностью

Лютер был сыном крестьянина-рудокопа из Саксонии, который стал владельцем литейного цеха и хотел, чтобы Мартин продолжил его дело. Детство Мартина было суровым и страшным, преследуемым ведьмами и демонами, исполненным оскорблений и завышенных требований. Все это оставило на нем отпечаток. Мартин виртуозно владел искусством грубой брани и позже часто рассказывал, как родители и воспитатели избивали его до крови. Популярные психологи ухватились за это, чтобы объяснить сложный характер Мартина, но подобное обращение и верования были нормальными для авторитарных крестьянских семейств Германии XVI века. Как бы то ни было, когда Мартин вырос, он был постоянно взвинченным, вспыльчивым и более пугливым, чем большая часть населения этой преследуемой смертью вселенной, в которой Всевышний разрешил злым духам блуждать в темных лесах. Особенно сильно он боялся грозы.

Мартин получил юридическое образование в Эрфурте (возможно, идя по стопам Гутенберга). Именно неподалеку от Эрфурта с этим набожным, импульсивным и вспыльчивым 21-летним молодым человеком приключилось нечто, изменившее весь ход его жизни. Мартин прогуливался по безлюдной тропинке за деревней Штоттернхайм, как вдруг началась гроза, пробудившая его детские страхи. Объятый ужасом перед неминуемой смертью, он воскликнул: «Помоги мне, святая Анна, я стану монахом!» (святая Анна, мать Богородицы, считалась покровительницей рудокопов, потому что в своем чреве она хранила сокровище, как земля хранит сокровища, добываемые рудокопами). Так, вопреки отцовскому гневу, Мартин ушел в августинский монастырь, унеся с собой свои страхи. Там он боролся с собственными демонами. Мартин боялся смерти и непостижимой загадки жизни – Вселенной, созданной всемогущественным Богом, который, как ни странно, создал человечество погрязшим в грехе. Значит ли это, что мы прокляты? Мартин не мог это принять. Нам было дано право выбора, и мы могли бы предпочесть стремление к Богу, тогда, возможно, мы могли бы быть спасены. Но с Богом нельзя договориться, нельзя гарантировать спасение. Все, что мы можем делать, – это следовать за Иисусом и совершать добрые поступки. Но что именно нужно делать? Это никому не известно. Складывается парадоксальная ситуация: если мы исповедуемся – значит, мы совершали плохие поступки и мы прокляты; если же мы делали только хорошее и справедливо гордимся этим, то мы прокляты из-за греха гордыни. Этого было достаточно для того, чтобы привести человека в отчаяние. Но отчаяние – это грех, заслуживающий проклятия. Казалось, ему не избежать чистилища – места между раем и адом, где человек отбывает наказания, очищающие его от грехов. И так Мартин томился в смятении и в духовной агонии в течение 10 лет.

Но со временем он продвинулся на своем пути. Это был путь веры, что вел к мосту над пропастью греха и смерти. Но этот мост невозможно построить самому посредством силы воли, аскетизма или добрых деяний, потому что они лишь подготавливают путь. Никто другой не сделает этого за вас. Только Бог может дать спасение. Таким образом, Лютер пришел к своему основополагающему принципу: оправдание с помощью одной лишь веры.

Если совершенство недостижимо, то несовершенство легко узнать. Мартин, к своему ужасу, открыл это во время посещения Рима в 1511 году, находясь в составе группы, которая должна была ходатайствовать о сохранении независимости их монастыря. Лютер сделал все возможное; он месяц пробыл в Риме, но так ничего и не добился. Зато он увидел Рим и устрашился увиденного. За пределами собора Святого Петра этот город представлял собой хаос разрушавшихся памятников древности, малярийных болот, сырости и дождей. Итальянцы мочились на улицах. Мартин их возненавидел (впоследствии, когда он хотел кого-то сильно оскорбить, то называл его итальянцем). Это место кишело проститутками благодаря клиентуре из среды духовенства. Папа Юлий II, по всеобщему мнению, был гомосексуалистом и сифилитиком. На улицах было полно нищих, среди которых встречались и священники. От их непочтительности во время службы Лютера тошнило. Позже он говорил: «Они смотрели папе не в лицо, а в задницу». Из наблюдений Мартина можно составить мнение о его характере: язвительный, пошлый, презирающий своих собратьев, стремящийся открыть прямой путь к Богу с помощью пессимизма и зарождающегося отчаяния. Неудивительно, что Церковь ничего для него не сделала.