Читаем Иоганн Гутенберг полностью

Слава «Нюрнбергской хроники» основывается не на оригинальности. Она была задумана как 600-страничная история мира от его сотворения до 1493 года. Фактически эта книга состояла из разрозненной информации, взятой из нескольких сотен источников, в основном итальянских, в частности из работ нашего плодовитого друга Пикколомини, который, кроме того что был папой, другом Николая Кузанского и почитателем Библии Гутенберга, являлся также неплохим историком. У Шеделя были Historia Bohemica («История Богемии») Пикколомини (изданная в 1475 году, после его смерти) и манускрипт истории Европы, поэтому он просто скопировал информацию из этих двух работ. Шедель был весьма неразборчив в отношении информации, которую он включал в свою книгу; он игнорировал важные события, такие как открытие Колумбом Америки (новость о котором как раз тогда стала известна). Но эта книга отличалась своими иллюстрациями, дизайном и печатью, благодаря чему заняла особое место в истории книгопечатания.

За изданием «Нюрнбергской хроники» стояли ее покровители – Зебальд Шрейер и Себастьян Каммермайстер, оба приверженцы культуры итальянского гуманизма, особенно гравюр. Именно их благородные ренессансные идеалы и желание сделать работу доступной «для всеобщего удовольствия» способствовали принятию решения о публикации двух параллельных изданий – латинского и немецкого. Художники были под рукой – это Вильгельм Плейденвурф, учитель Альбрехта Дюрера, и один из его протеже, Михаэль Вольгемут. В Нюрнберге также жил Антон Кобергер, крестный отец Дюрера и крупнейший европейский медиамагнат; будучи одновременно книгопечатником, издателем и книготорговцем, он имел в своем распоряжении две дюжины прессов, сотню работников и представителей по всей Европе. Благодаря его помощи цены на книги снизились, а тиражи возросли от 200 до более чем тысячи экземпляров. В том, что касается его личных стремлений, Кобергер стал прототипом современных издателей: он женился на аристократке и заводил знакомства в высших кругах общества, став своего рода магнатом-издателем. Авторы, меценаты, покровители, художники, книгопечатники и книготорговцы – все они представляли собой уникальный тесный круг состоятельных соседей, друзей и родственников.

Кроме тиража, сохранились также детали издания «Хроники» и контракты, что позволяет узнать удивительные подробности об этой первой популяризаторской работе. Было запланировано для печати 2500 копий (1500 – на латыни и 1000 – на немецком языке). Кобергер должен был предоставить работникам закрытое помещение, чтобы предотвратить возможность плагиата (однако после издания пиратская версия книги все равно появилась)[3]. Он самостоятельно купил бумагу, выписав счет своим покровителям позже. Ему платили 4 гульдена за 500 страниц – это примерно 1 фунт, или 1,5 доллара, за страницу, что примерно составляет стоимость печати и переплета современной черно-белой книги.

В «Нюрнбергской хронике» было более 1800 иллюстраций; что примечательно, многие из них использовались более одного раза. Это указывает на то, что тогда, как это часто бывает и сегодня, чувствовалась нехватка времени. Художники работали по 14 часов в сутки, получив аванс в тысячу гульденов (100 тысяч фунтов, или 150 тысяч долларов), что весьма неплохо, но эту сумму следует разделить на два года, в течение которых продолжалось производство книги. Времени было мало, и не так уж много людей знало, как выглядят Мантуя и Верона, так почему бы не использовать один и тот же пейзаж: какая разница, если они все равно покупают книгу?

На самом деле одни покупали, а другие нет. В 1509 году оставалось еще 558 непроданных копий. Наследники художников, которые, в соответствии с условиями контракта, несли ответственность за расходы, должны были заплатить 1200 гульденов, чтобы покрыть расходы на непроданные копии и другие долги. Эта сумма превышала сумму изначально полученного ими аванса, поэтому неудивительно, что никаких свидетельств о повторной выплате аванса нет.

Как говорит Адриан Уилсон в своей работе «Создание „Нюрнбергской хроники“», «из этого можно сделать вывод, что на рубеже столетий торговля книгами мало изменилась и что участь иллюстраторов была не лучше, чем в наши дни».