Читаем Иоанна I полностью

Контраст между этими двумя образцами неаполитанской юности и господином и повелителем Иоанны (так в Средние века называли мужей) был очевиден и удручающ. В свои четырнадцать лет Андрей еще не демонстрировал тех физических качеств, которые могли бы завоевать к нему среди подданных. Учитывая его происхождение, он, скорее всего, был невысок для своего возраста, так как его дед по материнской линии, носил прозвище Локетек (предположительно намекающее на его малый рост). Несмотря на отсутствие сохранившегося описания Андрея, Бэддли, который изучал историю Неаполитанского королевства этого периода, предположил, что Андрей был "ленив, предпочитал еду всему остальному и, вероятно, всегда так будет делать; имел массивную челюсть, тупой взгляд и, по сравнению с неаполитанскими принцами, неуклюжую фигуру"[65]. Это кажется суровым приговорам, особенно учитывая, что Андрей был еще так молод. Кроме того, это противоречит утверждениям венгерских авторов о внешности и личных привычках Андрея, которые сообщают: "Юный принц… по мере того как он мужал, располагал к себе всех, кроме своей будущей жены"[66].

В отсутствие более веских доказательств, изобразительное искусство того периода может дать небольшую подсказку о несоответствии между культурой и внешностью Андрей и Иоанны и ее кузенов. Сохранилась одна из книг Андрея, иллюстрированный кодекс с житиями венгерских святых, который его родители заказали для обучения сына. В ней большинство мужских персонажей изображены смуглыми и неопрятными, с обилием волос на лице. Это сильно отличается от неаполитанского искусства книжных миниатюр того периода, представленного трактатом о музыке Боэция, который был иллюминирован для короля Роберта; в нем мужчины и женщины изображены нежными и изящными, с тщательно уложенными волосами и одетыми в элегантные платьями. Эти две книги создавались в одно и тоже время, но их эстетика настолько противоположна, что кажется, будто каждая из них возникла в другом, совершенно чуждом мире, и это, вероятно, примерно соответствует ситуации, в которой оказался Андрей в Неаполе.

Андрей мог бы компенсировать свою не слишком внушительную внешность изысканными манерами или интеллектуальными способностями, но, к сожалению, этих качеств ему, похоже, тоже не хватало. Сообщается, что его умственное и эмоциональное развитие отставало от развития его будущей жены. Есть свидетельства того, что, будучи неуверенным в себе, он во многом полагался на советы и рекомендации своего духовника, монаха Роберта, чье очевидное влияние на своего венгерского подопечного было отмечено при дворе. "Он [Андрей] явно не был подходящим партнером для своей супруги"[67]. И опять же, учитывая его молодость, это было не совсем справедливо, ведь, редко какой подросток ведет себя так, что производит впечатление на окружающих.