Читаем Иоанн Дамаскин полностью

— Сегодня я начну открывать тебе эти тайны, чтобы ты стал одним из нас — посвященных высшему познанию Божественной истины. Внимай же, ибо сейчас мы будем рассуждать о первой книге Торы, где говорится о творении мира. Из Писания ты знаешь, что Всемогущий Бог при сотворении мира употреблял три действа, обозначаемые словами «бара», «йацар» и «аса»[42]. Это означает, что мир был создан в трех сферах: сфере духа, сфере жизни и сфере земли. За этими тремя сферами находятся лишь тьма и зло. Адам был совершенным творением Бога, а потому вмещал в себя все три сферы творения. Ему, как совершенному творению, было определено Богом очиститься от всего плотского и обрести бытие в духе.

Бен Шеред слушал своего учителя затаив дыхание. В это время их беседу прервал приход молодого человека. Это был высокий стройный юноша атлетического сложения. Темно-русые густые волосы спускались до самых могучих плеч, напоминая гриву молодого льва. Округлый, гладко выбритый подбородок и тонкие черты лица не портили общей картины мужественности, и взгляд его чуть прищуренных карих глаз выдавал решительность характера. Он властно и презрительно оглядел иудеев. От Соломона не укрылось, что презрительность исаврийца была лишь напускной, в то время как промелькнувший в глазах юноши интерес к путникам был неподдельным. «В этом молодом человеке достанет хитрости и сообразительности в нужный момент», — подумал про себя иудей. Молодой исавриец, заметив, что его приход смутил евреев, приосанился и, придав себе важный вид, произнес:

— Кто вы такие? Может быть, вы соглядатаи проклятых агарян?

— О, благородный Лев! — воскликнул Соломон. — Ты же видишь, что мы всего лишь бедные евреи, гонимые жестокими сынами Измаила[43]. Здесь, в этих благословенных землях, мы ищем убежища. Своим уделом мы избрали постижение тайной науки и философии. Ибо только они способны возвысить дух человека над бренностью земного бытия и дать ему видеть будущее, сокрытое от глаз прочих смертных.

— Мне смешно слышать это из твоих уст, старик. Где уж тебе видеть будущее, раз ты не распознал моего имени. Меня зовут не Лев, а Конон[44].

— Я назвал тебя так, о благородный Конон, потому что увидел на твоем челе печать избранничества. Ибо еще при рождении тебе было предназначено стать царем ромеев. А поскольку лев — царь зверей, то тебе более приличествует имя Льва.

Конон расхохотался:

— Теперь я вижу, что евреи народ веселый. Как я, простой солдат, могу стать императором?

— Может быть, евреи и веселый народ, — согласился с живостью Соломон, — но только не я, вкусивший великие тайны бытия и магии. Ты все-таки сын солдата, да, судя по тебе, не такого уж простого звания. Но случалось, что и простой крестьянин становился императором. Василевс Юстин, дядя Юстиниана Великого, как известно, был бедным крестьянином. Чтобы избавиться от нужды, он прибыл со своим братом пешком в Константинополь. С собой у них не было ничего, кроме козьих тулупов да прихваченных из дома сухарей. А через несколько лет этот бедный крестьянин стал василевсом всех ромеев. И таких историй можно привести великое множество. Вспомни Писание. Великий царь Давид когда-то был всего лишь простым пастухом, а стал великим царем Израиля.

Конон был сыном офицера в чине гекатонтарха, командовавшего сотней солдат. Хотя Конона и озадачила догадливость иудея, угадавшего его происхождение, все же, стараясь не выдавать своего удивления, он с усмешкой продолжил разговор:

— Если ты предвидишь мое будущее царствование, то, может быть, подскажешь, как мне стать царем?

— Тебе не надо думать об этом сейчас. Время твое еще не пришло. Когда же оно придет, то случай сам подскажет тебе, как надо действовать. Но чтобы Бог послал тебе этот случай, ты должен клятвенно обещать, что исполнишь то, о чем мы тебя попросим, когда ты станешь царем.

— Если твои слова сбудутся, старик, то можешь смело просить от меня чего хочешь.

— Чтобы сбылось мое предсказание, ты должен дать эту клятву не здесь, а в храме, перед алтарем, — указал Соломон на стоящий невдалеке храм.

— Так ведь для тебя, кроме Соломонова храма, который теперь разрушен, никаких других храмов не существует. Зачем же тебе моя клятва в христианском храме, который для вас, иудеев, не имеет святости?

— Храм Соломонов когда-нибудь мы восстановим, — усмехаясь, пробормотал себе в бороду последователь каббалы и тут же громко добавил: — О мудрый Лев, рассуди сам, ведь клятву даю не я, а ты. И потому здесь более важно, чтобы прежде всего храм был свят для дающего клятву.

Конон ненадолго задумался, а затем спросил:

— А что ты у меня попросишь как царя?

— Пусть тебя это не тревожит, моя просьба для царя вполне выполнима, а для государства и твоих подданных полезна.

— Уж не потребуешь ли ты, — засмеялся Конон, — чтобы я обрезался по иудейскому обычаю?

— Что ты, — замахал руками Соломон, — в нашу веру я тебя обращать не собираюсь.

— Ну, раз так, — беспечно махнул рукой юноша, — остальное меня мало волнует. Тем более что от обещаний я ничего не теряю.

ГЛАВА 3

1