Читаем Иоанн Дамаскин полностью

— Поговаривают, что Стефан в отсутствие Юстиниана позволил себе подвергнуть телесному наказанию саму мать императора, Анастасию, — понизив голос, поведал Протасий. — Правда, в это очень трудно поверить, — тут же добавил он. — Юстиниан горяч и скор на расправу, и очень сомнительно, чтобы он стерпел унижение матери, даже от своего любимца Стефана. Ближайший помощник и доверенный человек Стефана — генеральный логофет[23] Феодот, бывший фракийский отшельник, снявший с себя монашеские обеты. Этот монах-расстрига ни в чем не уступает своему другу. За недоимку налогов подвешивает несчастного на веревках, вставляет между пальцев ног солому и поджигает ее. И так мучает недоимщика, пока тот все не отдаст.

Конечно, мрамор, который вам нужен, имеется, его добывают в Докименской каменоломне. Но василевс очень много строит. Пристроил к дворцу огромный роскошный триклиний, возвел новую ограду вокруг всей царской резиденции. Так что все каменоломни загружены заказами для городских построек. Едва ли сакелларий захочет выделить вам мрамор. Вот если бы сам василевс повелел...

— Может быть, нам попросить блаженнейшего патриарха походатайствовать перед Юстинианом о нашем деле? — поинтересовался Павел.

— Едва ли патриарх сможет посодействовать этому делу, — покачал головой Протасий. — По поводу одной из построек у василевса с патриархом случилась обида. Юстиниан решил построить фонтан и помост для приема димов[24] на месте, где стояла митрополичья церковь во имя Богоматери. Предстоящий снос церкви вызвал большой ропот и недовольство как в среде духовенства, так и среди охлоса. Василевс, чтобы смягчить ропот и народное недовольство, потребовал от патриарха отслужить молебен на снос церкви. Каллиник воспротивился этому велению Юстиниана, сказав, что в церковном обиходе есть только служба на освящение храма и нет на его разрушение. Но василевс не собирался отступать от задуманного и заставил патриарха исполнить свою волю. Каллиник, совершив моление, закончил его словами: «Слава Тебе, Господи, терпящему вся, ныне и присно и во веки веков». Так вот, — закончил свой рассказ Протасий, — слова патриарха «терпящему вся» народ истолковал: терпящему беззакония.

— Да как же это возможно, чтобы христианский император — и разрушил храм Божий? — воскликнул Иоанн, пораженный этим рассказом. — Захочет ли такой император помочь спасти храм, находящийся далеко за пределами его государства, к Иерусалиме?

— Юстиниана нельзя назвать человеком, равнодушным к церковным вопросам, — возразил Протасий. — К тому же он вместо разрушенного храма построил новый в квартале Петрион[25]. Еще надо вспомнить, что он поддержал ревнителей чистоты христианского благочестия и созвал Трулльский Собор[26]. Поэтому я не думаю, что Юстиниану будет совсем безразлична судьба храма на Святой Земле. Но, как я уже говорил, в первую очередь необходимо заручиться поддержкой Стефана. Именно он распоряжается всеми постройками, и каменоломни находятся под его началом. Что это за человек, вы уже знаете. Творит он немалые обиды, даже мастерам и рабочим на стройке, зато строительство у него продвигается быстро, и василевс им доволен.

3

Беседа с хозяином дома затянулась, так что гости расходились по своим комнатам, когда на город уже спустились вечерние сумерки.

Слуга, сопровождавший Иоанна, шел впереди него, держа светильник на вытянутых руках. В покоях, отведенных гостю, он поставил светильник на стол и, поклонившись, вышел. Иоанн встал перед иконой на молитву. Светильник был заправлен оливковым маслом с добавлением ароматов, так что вскоре вся комната наполнилась благоуханием. Иоанн почувствовал, как на него навалилась усталость. Юноша быстро разделся и лег на приготовленное ему ложе. Вытянувшись на мягком тюфяке, набитом овечьей шерстью и застеленном простыней из тонкого льна, он блаженно прикрыл глаза. Какое-то время Иоанн просто лежал с закрытыми глазами, вновь переживая впечатления дня и вспоминая многолюдные и шумные улицы византийской столицы.

Его воспоминания вдруг неожиданно обрели реальные черты. Он огляделся кругом и увидел, что на самом деле стоит на одной из улиц Константинополя, но эта улица совершенно пуста. «Куда же подевались все люди?» — с удивлением подумал Иоанн. Он шел по этой безлюдной улице, и его начинало одолевать беспокойство. Причиной этого нарастающего беспокойства было ощущение чьего-то присутствия. Кто-то шел рядом, невидимый глазу. Смутное беспокойство нарастало. Иоанн посмотрел вокруг и увидел, что стоит на Амастрианской площади в окружении языческих изваяний, которые вдруг на его глазах стали оживать.