— Но ведь я вас и так боюсь, господин посланец. Я боюсь тех, кто вас сюда послал. Боюсь лжецов, боюсь фокусников. А больше всего я боюсь горькой правды. И благодаря этому страху я управляю своей страной хорошо. Потому что только страх правит людьми. Ничто иное себя не оправдывает. Ничто иное не действует достаточно долго. Вы тот, за кого вы себя выдаете, и тем не менее вы — шутка, мошенничество. Среди звезд нет ничего, кроме страха, пустоты и тьмы. А вы прибыли оттуда в одиночестве, чтобы меня напугать. Но я уже и так напуган, и я — король. Страх есть король! А теперь забирайте свои фокусы и ловушки и идите восвояси. Это все. Я уже издал приказ, разрешающий вам пребывание в Кархиде.

Так я расстался с Его Королевским Величеством. Я шел, стуча каблуками, по нескончаемому красному паркету в красноватом полумраке залы для аудиенций, пока последние двойные двери не отделили меня от него.

Подвел. Подвел, полностью не оправдал надежд. Однако, когда я покидал Королевский Дом и шел через двор Дворца, меня беспокоило не мое поражение, а доля участия в нем Эстравена. Почему король изгнал его за действия в пользу Экумена (это вроде бы следовало из текста прокламации), если, исходя из слов самого короля, он делал нечто, совершенно этому противоположное? Когда он начал советовать королю, чтобы тот не поддавался моим уговорам, и почему он был изгнан, а меня оставили в покое? Который из них лгал больше и зачем, черт побери, лгал?

Эстравен лгал, решил я, спасая собственную шкуру, а король лгал, спасая собственное лицо. Объяснение получилось довольно гладким, но разве Эстравен когда-нибудь в действительности лгал мне? Я пришел к выводу, что попросту не знаю.

Я проходил как раз мимо Углового Красного Дома. Калитка в сад была открыта. Я посмотрел на белые деревья серем, склонившиеся над темной водой пруда, на дорожки из розового кирпича, пустые в ласковом сероватом освещении послеполуденного часа. Остатки снега еще лежали в тени валунов около пруда. Я подумал об Эстравене, который ждал меня здесь прошлым вечером под тихо падающим снегом, и почувствовал, что меня захлестнула волна обыкновенной жалости к человеку, которого еще только вчера я видел во всем его великолепии, вспотевшего под тяжестью парадных одежд и бременем власти, человека на вершине карьеры, могущественного и блистательного, а сейчас свергнутого, разжалованного, потерпевшего поражение. Спешащего сейчас к границе, со смертью, преследующей его и отстающей от него всего на три дня, при полной невозможности обратиться хоть к кому-нибудь за помощью. Смертная казнь чрезвычайно редко применялась в Кархиде. Жизнь на Зиме тяжела, и люди здесь предоставили смерть природе и ярости, а не праву. Я размышлял над тем, как же странствует Эстравен с этим приговором за плечами. Не в автомобиле, потому что все они принадлежат Дворцу. Возьмут ли его на палубу корабль или сухопутная лодка? Кархидцы, как правило, путешествуют пешком, потому что у них нет тягловых животных и нет летательных аппаратов, погода сильно затрудняет передвижение механических транспортных средств большую часть года. А обитатели Гетена не относятся к числу людей, которые спешат когда-нибудь вообще. Я представил себе этого гордого и независимого человека, отправившегося в изгнание, маленькую фигурку на длинной дороге, ведущей на Запад, шаг за шагом удаляющуюся от столицы. Все эти мысли теснились в моей голове, когда я проходил мимо ворот Углового Красного Дома, и в то же время я строил в уме лихорадочные Умозаключения относительно мотивов действий Эстравена и короля. Мои взаимоотношения и дела с ними были закончены. Я потерпел поражение. Что дальше?

Я должен отправиться в Оргорейн. Эта страна — сосед и соперник Кархида. Но если я туда отправляюсь, у меня могут возникнуть трудности с возвращением в Кархид, а я еще не закончил здесь своих дел. Я должен помнить, что вся моя жизнь может быть и, вероятнее всего, будет посвящена выполнению моей миссии для Экумена. Не надо торопиться. Нет причин, чтобы торопиться в Оргорейн, пока я не узнаю побольше о Кархиде, особенно о крепостях. Два года я отвечал на вопросы, теперь я их буду задавать. Но не в Эргенранге. Я понял, наконец, что Эстравен меня предостерегал, и хотя я мог его предостережениям не доверять, пренебречь ими я не могу. Да, действительно, не напрямую, но достаточно ясно он давал мне понять, что мне следует держаться подальше от города и от дворца. Ни с того ни с сего мне вдруг вспомнились зубы господина Тайба… Король разрешил мне передвигаться по стране, надо воспользоваться этим разрешением. Как это нас учили в школе Экумена: «Если действие не приносит пользы, собирай информацию; если информация не приносит пользы, ложись спать». Спать мне еще не хотелось. Отправлюсь-ка я на восток и получу немного информации от предсказателей.

4. День девятнадцатый