Читаем Иные миры, иные времена полностью

Картер действительно вошел на корабль, но когда вышел оттуда — чемоданчик был при нем. В неверном освещении никто не заметил, как он пристроил чемоданчик между четырьмя элементами внешней структуры, рядом с люком. Как Вы заметили, если драгоценности не внутри корабля, и если их не вынесли из корабля, они должны быть на корабле. Тяготение удерживало их на месте. Когда «Джейн» стартовала, инерция должна была толкнуть чемоданчик назад, но конструкция корабля, его форма складчатой раковины не дала ему сдвинуться далеко. Чемоданчик прижался к стенке элемента и оставался там — на всем пути от Земли до Марса! Притяжение корабля удержало его и в свободном полете, поскольку корабль и чемоданчик были на одной орбите.

Холлидей признался, что Картер посвятил его в тайну. Картер не мог сам отправиться на Фобос, не возбудив подозрений, и оказался бы под наблюдением с момента обнаружения кражи. Он нуждался в сообщнике.

Холлидей прибыл на Фобос и стал разыгрывать изыскателя, чтобы морочить всех, пока он будет охотиться за драгоценностями. Как мне разъяснили, когда корабль подходит ближе чем на тысячу километров к спутнику, его притяжение становится слабее, чем притяжение Фобоса. Любой человек из технического персонала знает, что корабли-роботы начинают тормозить лишь вблизи от места посадки, и тогда они находятся прямо над поверхностью, а сторона, на которой расположены антенна и люк — та сторона, на которой Картер поместил ящичек- поворачивается к космопорту.

Картер знал, что центробежная сила отбросит чемоданчик от корабля к Фобосу, но этой силы недостаточно, чтобы драгоценности ушли в пространство; а поскольку стания «Фобос» расположена иа противоположной от Марса стороне спутника, то можно было не бояться и того, что чемоданчик упадет на Марс.

Так что драгоценности короны упали на Фобос, как Вы и предполагали. Картер обрызгал чемоданчик радиоактивной жидкостью перед тем, как запрятать, и Холлндей отыскал eго с помощью счетчика Гейгера.

Драгоценности нашлись всего в десяти километрах от станцни.

Штейнман не дает мне покоя — хочет узнать, почему Вы его расспрашивали об увлечениях. Вы мне этого не говорили, но я Понял: либо он, либо Холлидей были обязательно замешаны, потому что никто, кроме них, не знал о грузе. А сообщник должен иметь предлог для того, чтобы выходить на поиски ящичка. У шахматиста же нет повода к длительным прогулкам. Прав ли я? Во всяком случае мне кажется, что я не чужд Вашим принциггам расследования.