Читаем Иные миры, иные времена полностью

Он встал и направился. в кабину управления. Его ждал Купер. Купер — высокий, сухопарый и бородатый- имел сильный темперамент, большое сердце и малую способность к поглощению алкоголя. Купер сидел в кабине совершенно один, когда вошел Вьятт. Если не считать ярко-изумрудных сигнальных огоньков на пульте управления, кабина была погружена во тьму.

Купер лежал в пилотском кресле, откинувшись назад, его ноги упирались в пульт. Одна нога была разута, и Купер тихонько нажимал на кнопки огромным босым пальцем. Первое, что заметил Вьятт, когда вошел, была эта нога в зловеще мерцающем зеленом свете щитка.

Вьятт улыбнулся. По игре куперовской ноги и се пальцев, по положению Купера в кресле и по безвольно свисавшей руке было ясно, что Куп напился. В порту он обычно бывал пьян. Этот симпатичный худой мужчина мало заботился о том, как выглядит, а хорошие манеры у него и вовсе отсутствовали, что было свойственно многим членам Картографического Подразделения.

— Что скажешь, Билли? — буркнул Куп из глубины кресла.

Вьятт сел: — Ты где был?

— В порту. Повсюду в этом чертовом порту пил. Жарища!

— Что-нибудь принес с собой?

Куп безвольно махнул рукой в неопределенном направлении: — Поищи.

Бутылки грудой валялись возле двери. Вьятт взял одну и снова сел. Кабина была теплой, зеленой и тихой.

Купер и Вьятт провели вместе достаточно времени, чтобы молча сидеть рядом, и теперь они размышляли, глядя на зеленые блики. Вьятт сделал первый глоток и закрыл глаза. Купер не шевелился. Когда Вьятт уже решил, что приятель заснул, тот сказал вдруг: — Слышал я о перемещении.

Вьятт посмотрел на друга.

— Узнал сегодня, — сказал Куп, — от этого чертова Командира.

Вьятт снова закрыл глаза.

— Куда ты теперь? — спросил Куп.

Вьятт вздрогнул.

— Поищу.

— Есть какие-то планы?

Вьятт покачал головой. Куп смачно выругался.

— Никакого покоя, — пробурчал он. — Сволочи проклятые. — Внезапно он выпрямился в кресле, протягивая к лицу Вьятта тонкий, как спичка, палец. — Слушай, Билли, — сказал он торжественно, — ты отличный малый. Ты это знаешь? Дьявольски отличный малый.

Вьятт отхлебнул еще и кивнул, улыбаясь.

— Говорил ты это, — сказал он. — Я ходил в космос с хорошими парнями — отливными, отличными ребятами, — настойчиво продолжал Купер, выразительно покачивая трясущимся пальцем, — но ты получше их всех.

— Продолжай. А то я не в настроении, — усмехнулся Вьятт.

Куп, довольный, снова погрузился в кресло.

— Просто хочу, чтоб ты знал. Ты отличный парень.

— Ладно, — сказал Вьятт.

— Значит, тебя вышвырнули. Меня оставили. Тебя вышвырнули. Мозгов у них нет.

Вьятт откинулся назад, давая жидкости растечься, отступая в мир спокойствия. Приятно было ощущать вокруг себя корабль, темный и пульсирующий. «Как чрево, — подумал он. — Точно в чреве».

— Послушай, — громко сказал Куп. — Пожалуй, уйдука я с этого корабля. Какого дьявола мне на нем оставаться?

Вьятт поднял глаза, вздохнул. Если уж Куп пил, он никогда не бывал чуть под мухой. Ои заходил далеко и мог скатиться очень низко. Вьятт видел теперь, что Куп глубоко уязвлен, что перемены означают для него очень много, больше, чем ожидал Вьятт. Вьятт был вождем команды, но ему редко приходило в голову, что он так нужен Купу. Никогда он над этим по-настоящему не задумывался. Но теперь было ясно, что, останься Купер один, он может пасть окончательно. Если только этот новичок стоит немного и не научится делу быстро, похоже, Куп скоро погибнет. Теперь отстранение от должности казалось еще более нелепым, но ради Купа Вьятт поспешно возразил:

— Брось, парень. Ты и на свалку отправишься вместе с этим кораблем. Ты даже на него смахиваешь: у тебя такой же лоснящийся красный нос.

Куп угрюмо молчал, и Вьятт добавил мягко:

— Куп, спокойно. В полночь отбываем. Хочешь, чтобы я вел корабль?

— Да нет, — Куп резко повернулся, тряхнул головой. — Пошел к черту. Подыхай, — он откинулся на спинку; на изможденное лицо ложился зеленый отсвет со щитка. Следующие слова Купера прозвучали печально и тронули Вьятта: — Ну тебя к черту, Билли, — устало произнес Куп, — это не смешно.

Вьятт оставил его одного. Незачем спорить. Куп пьян, мозг его недосягаем.

В полночь корабль встал на дыбы, раскачался и прыгнул в небо. Вьятт наблюдал, как уходят ночные огни и пышно расцветают звезды. В несколько секунд последние облака проплыли мимо, и корабль оказался в открытой долгой ночи, и миллион миллионов голубых, красных и серебряных точек вспыхнули могучим светом, который и означал для Вьятта жизнь. Вьятт долго стоял, как всегда, ожидая чуда: он хотел, чтобы необъятная красота космоса стала понятной. Но этого не произошло.

Размышляя, Вьятт наблюдал за Вселенной, а она холодно смотрела на человека глазами звезд.

Наконец, совершенно разбитый, Вьятт пошел спать.

Первые дни пролетели для Боклера быстро. Он знакомился с кораблем, обследуя укромные закутки, наблюдая, ощупывая и влюбляясь. Корабль для Боклера бдлл точно женщина, первый полет стал медовым месяцем.

Ну что ж, такое случалось нередко, Боклер не был первым.

Вьятт и Купер частенько оставляли Боклера одного.