Читаем Иные полностью

Я отвел его в соседнюю комнату, усадил на диван, прикрыл дверь.

«Тео, ложись. Имплантат открой».

Тео завернул рукав куртки. В институте было довольно холодно.

Я взял стул и придвинул к дивану. Сервент был бледен, как смерть.

«Тео, ты что убил кого-нибудь?»

«Что? Вы же знаете, что это невозможно!»

«Бояться сканирования тоже невозможно для дери, а у тебя мандраж, как перед первым прекращением жизненного цикла. По меньшей мере».

«Товаби, я сам не понимаю».

Я взял его руку, считал информацию имплантата, проник в программу. Тео задышал ровнее и прикрыл глаза, погрузившись в блаженное полузабытье, столь обычное при глубоком сканировании. Я решил посмотреть все как можно подробнее, начиная с самого Креонта-альфа. Уж больно странно вел себя мой сервент.

Наш корабль. Сразу после того странного гиперперехода. Нас уже выбросило в этот мир. Тео идет по коридору. Подсобное помещение. Сервент открывает дверь, входит. У противоположной стены, прямо на полу, сидит человек. Рядом стоит шахматная доска. Фигуры застыли в середине партии.

Человек поднимает голову, и я вижу его лицо. Очень красивое лицо с чуть раскосыми глазами. Светлые волосы собраны в хвост.

Тео замирает на месте.

— Кто вы?

«Тео, вы играете в шахматы?»

Незнакомец поддерживает разговор на ментальном уровне.

Сервент садится рядом, недоуменно смотрит на своего собеседника.

«Тео, вы никогда не хотели уйти от своего господина?»

«Зачем? Я очень люблю товаби Рауля».

Незнакомец задумчиво качает головой.

«Да, конечно. Иначе и быть не может».

«Почему? С Денисом такое случалось».

«Знаю. Это несерьезно. Как вам ситуация на доске?»

«Вроде бы равная».

«Выбирайте. Черные или белые?»

Пасси выбирает белых и получает мат в два хода. Человек улыбается, берет руку Тео, открывает имплантат. Сервент не сопротивляется, ни о чем не спрашивает, подчиняется, как во сне.

Изменения в программе. Несколько блоков. Запреты на информацию.

А вот и первое проявление.

Вчерашний вечер. Тео работает в архиве. Анализирует документы о Храме. Отбирает фотографии. Ну, это я видел. Ага! Вот еще одна. Гигантская статуя под сводом Храма. Человек в свободных ниспадающих одеждах. Лица не разобрать. Следующая. Крупный план. Красивое лицо с раскосыми глазами. Нет, ошибки быть не может. То же лицо! Еще несколько фотографий. Фрески на стенах Храма. И на каждой — человек, явившийся Тео на корабле! Или не человек?..

Тео встает из-за стола в библиотеке архива, берет первую фотографию и забывает все остальные.

Я пытаюсь сорвать блоки. Высший ставил. По крайней мере, Высший. На совесть сделано. Путаюсь в лабиринтах программных ловушек, словно падаю в черную воронку. Вот! Снятие блока связано с разрушением участка мозга. Ах ты сволочь!

«Тим!»

«Да, Рауль».

«Зайди, пожалуйста, мне нужна твоя помощь».

Тим входит, берет еще один стул, садится рядом.

«Что с твоим дери?»

«Очень серьезный блок. Надо снять. Видишь?»

«Вижу. Повреждений не избежать».

«Очень аккуратно. Чтобы по минимуму».

Тим кивнул и взял руку сервента. Тео застонал. Из носа, оставляя красный след на верхней губе вытекла капелька крови.

Он открыл глаза и резко приподнялся на локте.

«Товаби!»

«Ничего страшного».

«Голова! Как больно!»

Он сжал виски.

Я посмотрел. Нет, ерунда! Несколько десятков погибших клеток. Я думал, что будет хуже.

Тим снял боль.

«Спасибо, товаби Тим. Что это было?»

Тим покачал головой.

«Твой знакомый, с которым вы играли в шахматы, очень напоминает Наместника».

«О, Боже! — Тео посмотрел на меня с таким искренним раскаянием, что мне стало жаль его. — Товаби, как я мог забыть!»

«Ты не виноват».

Я вкратце объяснил ему, в чем дело.

«Я не помню, как он смотрел мой имплантат».

Конечно, память о процессе блокировки погибла безвозвратно. Но это уже не имело значения.

Мы с Тимом прогуливались по весеннему институтскому саду, любуясь бурным цветением местной растительности. Корявое деревце справа радовало глаз ослепительно-желтыми цветами. В воздухе витал сладковатый аромат.

«Пойдем-ка отсюда, — поморщился Тим. — Очень Истар напоминает».

Легендарная планета Истар благополучно осталась в прошлом Тимовом воплощении и в памяти имплантата. Новое тело Тимофея Поплавского было телом Высшего с прекрасно работающей функцией биологического контроля. Но все же желтые цветы вызывали неприятные ассоциации.

Мы выбрали деревянную скамью в дальнем углу сада. Напротив росло плакучее дерево, усыпанное мелкими цветами, ниспадающими на землю нежно-голубой волной. И аромат от них был тоньше и свежее.

События последнего месяца требовали спокойного обсуждения. И желательно вдали от посторонних.