Читаем Invisible Lines полностью

Боснийская война (1992-5 гг.) имела многочисленные последствия, включая жертвы, потенциально превышающие 100 000 человек, постоянную инвалидность, травмы, материальный и экономический ущерб, а также перемещение почти половины населения БиГ внутри страны или за ее пределы. Некоторые из главных действующих лиц, включая лидеров боснийских сербов Радована Караджича и Ратко Младича, были осуждены за военные преступления, геноцид и другие правонарушения; другие, например нынешний президент крайне правой Сербской радикальной партии Воислав Шешель, были оправданы, что вызвало немало споров.* Одно из самых важных наследий конфликта проявляется в виде линий, а точнее, двух типов линий, которые, по понятным причинам, тесно следуют друг за другом. Это оставшиеся со времен войны минные линии, которые спустя почти тридцать лет все еще представляют серьезную опасность для многих жителей, и линия межгосударственной границы (ЛМГ), проведенная для разделения БиГ на две административные части.

Последнее может показаться относительно несущественным, но оно играет важную роль в разделении БиГ между населенной сербами Республикой Сербской (РС) и преимущественно боснийской и хорватской Федерацией Боснии и Герцеговины (ФБиГ) - условие Дейтонских соглашений 1995 года, мирного соглашения, положившего конец боснийской части югославских войн.Таким образом, БиГ в основном функционирует как два отдельных автономных образования - или, скорее,три, если учесть еще и небольшой, многоэтнический и ожесточенно спорящий округ Брчко на северо-востоке страны, который официально принадлежит ФБиГ и РС, но функционирует как самоуправляемая единица и фактически раскалывает РС на две части. Дело осложняется еще и тем, что в любой момент времени в БиГ естьтри президента, один из которых должен быть сербом, один боснийцем и один хорватом. Первый избирается в РС, в то время как два последних избираются соответствующими общинами в ФБиГ. Все трое сменяют друг друга на посту председателя каждые восемь месяцев в порядке босняк → серб → хорват. И, конечно, они могут претендовать только на одну из этих трех идентичностей, независимо от их семейной истории. Человек, который идентифицирует себя иначе - например, как еврей или цыган, - сразу же лишается права голоса.* Более того, серб, живущий в ФБиГ, или босниец или хорват, живущий в РС, не имеет политического представительства среди своей собственной группы. Таким образом, хотя Дейтонским соглашениям удалось положить конец преднамеренному кровопролитию, они закрепили этнорелигиозные разногласия в политической системе страны.

Если вы не подумали о школьниках в БиГ, пытающихся разобраться в самой запутанной политической системе в мире - а я даже не упомянул о роли Парламентской ассамблеи и кантонов в ФБиГ, - то сегодня МЭБЛ действует как граница графства или штата между РС и ФБиГ. Здесь нет, например, военных или полицейских контрольно-пропускных пунктов. Вместо этого линия на местности просто обозначена дорожными знаками в соответствующих точках. Однако именно другая линия остается предметом наибольшего беспокойства как внутри страны, так и на международном уровне.Это связано с тем, что МЭБЛ была проведена вдоль линии фронта в конце Боснийской войны (с небольшимикорректировками , особенно вокруг Сараево), где воюющие стороны установили более 2 миллионов наземных мин и других взрывчатых веществ не только для того, чтобы обозначить свои территории, но и, что более важно, чтобы физически не допустить других. В ходе мирного процесса была создана 2-километровая "Зона разделения" по обе стороны ДМБЗ для демаркации зоны прекращения огня и, соответственно, неровной территории, содержащей большинство минных полей. Сегодня проблема заключается в том, что, хотя боевые действия уже в прошлом, мины не осознают этого факта. С момента окончания войны более 600 человек были убиты и еще более тысячи ранены наземными минами, особенно противопехотными осколочными минами PROM-1, которые предназначены для распыления снарядов на открытой местности. Примерно 15 процентов послевоенных жертв наземных мин составляют дети.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика