Читаем Инвариант полностью

— Он ведь будет горгом, пусть полукровкой, но все равно, будет слишком сильно отличаться от окружающих. Летать, метаморфозы эти ваши, у нас такого нет совсем. А детей врачи наблюдают с самого рождения. Моих племянников без конца по поликлиникам таскали с рождения, да и до рождения Наташе приходилось, каждые две недели как штык у врача, не считая всяких там скринингов, анализов и узи. Поликлиники, наблюдения у врачей, прививки всякие. Придется это скрывать, чтоб его необычность не привлекала лишнего внимания. Представь, горгу никогда не раскрыть крылья потому, что нельзя. Это ведь трагедия. У вас ведь тоже есть спецслужбы которые интересуются разными людьми и привлекают их себе на службу. К тому же я не в курсе как воспитывать горга-подростка например.

— Странный у тебя мир, — Ян рассеяно водил пальцами по моей ключице, — горгов нет, алорнцев нет, магии нет, механизмы кругом, как вы там живете вообще?

— С одной стороны более цивильно чем здесь, с другой, наверное, мы так и остались дикарями.

— Противоречие, — подвел итог Ян, — а ты точно хочешь туда вернуться?

Я погладила его щеку и куснула за подбородок, он в ответ погрозил мне пальцем.

— Даже если отодвинуть в сторону бытовые неудобства, вроде горшков под кроватью и приготовления пищи на дровяной плите. Пока, что мне фантастически везло я не застала голод и какие — нибудь крестьянские бунты по этому поводу. Думаю у вас, так же как у нас раньше, эта проблема решается силой? Так?

Ян задумчиво кивнул, я продолжила,

— Мне повезло не заболеть чем- нибудь серьезным, тем же аппендицитом, в моем мире это считается серьезной операцией, но делают эти операции сотнями тысяч каждый день. Здесь я скорее всего умру от перитонита. Мне повезло и я не встретилась с эпидемиями, навроде вашего соленого мора. В моем мире если подцеплю, например, чуму, у меня есть шанс что меня вылечат. Здесь об этом речи нет. Да даже обычный насморк превращается в трагедию. Знаешь как тяжко ходить с заложенным носом зная, что есть средство, которое в моем мире стоит копейки, производится объемом примерно с приличное озеро, и не иметь возможности это средство заполучить, каким то образом сделать и использовать? Всего две капли дают возможность дышать, но эти две капли…недостижимы. И зубы у вас парикмахеры выдергивают. Мелочи конечно, пока мне везет. Но это не может продолжаться до бесконечности. К тому же я сама, несу для вашего мира некоторую опасность.

— Ты опять говоришь непонятные слова, — Ян легонько подергал меня за прядь волос. Я шутливо хлопнула его по руке, — аппендицит, перитонит, эпидемия. Это все болезни?

Я решила не вдаваться в подробности иначе, одни пространные объяснения потянули бы за собой другие, и еще, и еще.

— Да, — я устроилась у него на плече, — очень неприятные болезни и их сложно лечить.

— А в чем ты можешь быть опасна? По мне так ты красивая женщина, образованная, хозяйка дома, но «опасная», Инь, ты не преувеличиваешь?

Понятно что он сомневается, что женщина в его мире может нести какую-то особую, серьезную, угрозу.

— Нет, я не преувеличиваю, все дело в знаниях, — пояснила я, — у нас почти все дети учатся в школе. Минимум девять лет. Изучают языки, обычно два или три, математику, физику, химию, биологию, разные науки. Мои знания опасны. Не все, конечно, но…

— Почему ты так решила? — Ян слушал очень внимательно.

— Ну, например мои знания об оружии. Вот у вас колюще-режущее, шпаги, мечи. А нас помимо этого был изобретен, например, трехгранный штык.

— Трехгранный штык это как клинок? — догадался он.

— Ага, только им не режут, им протыкают. Длиной сантиметров пятьдесят, за счет граней наносит рану которая не затягивается. Если прокол от шпаги тонкий и круглый, то как зашивать прокол еще и с боковыми разрезами по всей глубине раны? Его потом запретили, — я саркастично усмехнулась, — как очень негуманное оружие. Или арбалет.

— А это что? Название странное, рычащее, — Ян повторил, — аррррбалет.

— А арбалет это что-то вроде лука, но более сложной конструкции, более мощный, более точный, чем лук, я тебе потом нарисую. Понимаешь вот у вас на обучение воина, уходят годы. Он учится обращаться с клинками и прочим, тренируется, боевые приемы изучает. А любой крестьянин из арбалета убьет этого воина за секунду. Даже если тот в кольчуге. Никакого пиетета к благородному искусству махать мечом, один выстрел и исход борьбы решен, даже если воин виртуозно владеет мечом, — я вздохнула, — а вообще люди в моем мире специалисты по изобретению всяких смертельных штук, причем как для одного человека так и для всего мира целиком.

— Всего мира? — Ян смотрел недоверчиво.

— Ага, вообще всего. Смерть возведенная в абсолют пунктик моего мира. От древних майя которые убивали людей тысячами принося их в жертву, до моего времени в котором тоже было предостаточно желающих пролить кровь. Уже сотнями миллионов.

— И ты все об этом знаешь? — недоверчивости в его тоне прибавилось. Я бы тоже сомневалась, если бы мне заявили, что мир можно уничтожить по щелчку пальцев.