Читаем Интервенция полностью

Бондаренко. Трудновато было сквозь фронт пролезть. Пришлось взять это на себя. Так вот, товарищ: за последние три дня продвинулись с боем на сорок километров. Если дело так пойдет дальше, недельки через полторы-две ждите в Одессе.

Орловская. Боеспособность интервентов?

Бондаренко. Покуда деремся с белыми. Били греков. С завтрашнего дня вступаем в соприкосновение с союзниками. Так вот, товарищ дорогой, ощущаем недостаток в литературе.

Орловская. Вот, товарищ Бондаренко, специальные фронтовые листовки. Вот французские, греческие, румынские, английские. Вот русские.

Бондаренко (прячет литературу под одежду). Второе дело: деньги на агитацию.

Орловская. Сколько?

Бондаренко. Меньше чем с тысячами пятью не обернешься.

Орловская. А не многовато?

Бондаренко. Оружие главным образом много монеты забирает.

Орловская. Откуда снабжаетесь оружием?

Бондаренко. Во-первых, добываем в бою – совершенно бесплатно.

Смеются.

А кое-что покупаем у этого Фильки-анархиста. Только драть он стал сильно в последнее время. Прямо спекулянт!

Орловская. Этот источник снабжения придется закрыть, товарищ Бондаренко. Понимаешь? Это директива областкома. Нашли поставщика! Сначала он начнет шантажировать, а потом…

Бондаренко. А начнет шантажировать, так мы его…

Орловская. Никаких дел с Филькой!

Бондаренко. Понял, товарищ Орловская.

Орловская. Тысячи в три придется уложиться, товарищ Бондаренко.

Бондаренко. Надо – уложимся.

Орловская. Пишите расписку: «Получено от Марианны…»

Бондаренко пишет.

В порядке. (Передает деньги.)

Бондаренко. Книги иностранные?

Орловская. А вы понимаете?

Бондаренко. Приходилось плавать. До Марселя. До Ливерпуля. Балакаю. Теперь пригодилось. Будь здорова, товарищ Орловская!

Орловская. До свиданья, товарищ Бондаренко.

Бондаренко (уходя). Так вы и сидите здесь, товарищ Марьяна?

Орловская. Так и сижу. А что?

Бондаренко. У нас там, на фронте, часовые расставлены. А здесь могут прихлопнуть, как в мышеловке.

Орловская. У нас здесь тоже часовые расставлены, только их не видно. Все в порядке, товарищ Бондаренко.

Бондаренко (в дверях). А те девушки (кивает на белошвейную) партийные?

Орловская. Без.

Бондаренко, значительно кивая головой, идет через белошвейную.

Белошвейки (поют).

Орловская насторожилась.

Бондаренко. Правильно. Пойте, девушки, пойте! (Выходит из белошвейной черным ходом.)

Входит второй господин петербургской наружности.

2-й господин. Ну, как мое белье, девочки?

1-я швея. Готово, мсье. (Подает пакет.)

2-й господин Мне нравятся одесситки.

1-я швея. Проверьте, пожалуйста, мсье.

Второй господин петербургской наружности расправляет рубахи и кальсоны. Входит Жанна Барбье.

2-й господин. Напоминают парижанок.

1-я швея. (4-й швее). Займитесь покупательницей.

2-й господин (платит). Очень милы! Очень милы! (Уходит разнеженный.)

Жанна. Орловская?

4-я швея. Да.

Жанна проходит к Орловской.

Орловская. Жанна!

Жанна. Я аккуратна чересчур? Бродского еще нет? Подождем заседать? Какие толстые волюмы! О, это мой язык!

Орловская. Пишу статью в «Ле коммюнист». Окружила себя словарями. Ох, уж эти ваши глаголы!

Жанна. Все эти subjonctiv и conditionel. Плюнь на них, Марианна. Думаешь, солдаты их знают?

Орловская (читает). Dompter la Russie et aprиs la piller comme on a pille avant la guerre la Turquie, la Chine et comme on s'apprкte а piller l'Allemagne, – vola dеsir sincercies impйrialistes, leur tвche sacrеe…» [1]

Жанна. Браво!

В белошвейную входит Бродский.

Бродский (напевает). «О чем же ей тосковать…» Привет, девушки! (Проходит в другую комнату. В руках у него детский воздушный шарик.) Какая весна, товарищи!… Какое небо!…

Жанна. Я буду с тобой крепко ругаться, Мишель.

Бродский. Слава богу, на каждом заседании царапаемся.

Жанна. Ну, вот сегодня Орловская, как представитель областкома, нас разберет.

Орловская. О чем вы собираетесь ругаться?

Жанна. Я ставлю вопрос о сроке восстания.

Орловская. Это именно то, о чем я собиралась сегодня с вами поговорить. Но только вот что, товарищи, ругаться – ругайтесь, но в пределах регламента. Главным образом это относится к тебе, Жанна. Слушаем тебя.