Джекоб остановил джип, Васька соскочила и двинулась по улице в сторону Сенной. Джекоб огляделся. Откуда-то доносились звуки разухабистой музыки – под примитивненькую мелодию с долбящим ритмом противный женский голос выводил что-то вроде «я тебя любила, а теперь забыла». Потом не менее противный мужской голос стал вещать что-то про свою зайку… Сначала журналист удивился, а потом вспомнил. Ах да, это же очередная затея отдела пропаганды. Поскольку наладить телевещание оказалось сложнее, чем думали, повсюду установили динамики и к тому же стали бесплатно раздавать населению дешевенькие приемники. Приданный этому самому отделу полевой походный радиоцентр должен был озвучивать действия городского руководства и нести всякую другую агитационную мутотень – а в перерывах передавать разные популярные музыкальные записи. Надо сказать, в других странах эта идея имела весьма ощутимый успех. Соль-то была в том, чтобы проигрывать не американскую музыку, а местную. Понятное дело, не Чайковского или там что-нибудь еще для продвинутых, которых во всех странах раз-два и обчелся, – а то, что народу нравится. Благо с такими фонограммами все здесь оказалось очень даже хорошо. Их нашли в огромном количество в полуразрушенном телецентре и на раскулаченных FM-радиостанциях.

В сторону Сенной прошлепало несколько человек местных, у троих на шее висели черные коробочки подаренных приемников, из которых неслось нечто ритмичное. Только вот… Ну и дерьмо же слушают русские! Впрочем… Джекоб скосил глаза на Речел – она притопывала в такт ногой. Оно, конечно. Попса всюду одинакова. Он-то в колледже общался со всякими интеллектуалами. Они попсу не слушали вообще. Да и из рок-музыки – только заумные и навороченные группы. А телевизора у Джекоба сроду не было. Как профессионал, он слишком хорошо знал, какова цена телевизионным программам.

Появилась Васька.

– Давай десять баксов, – обратилась она к журналистке.

Та вытащила купюру.

– Сейчас подгоню. Блин, ну и дерьмо же крутят по этим матюгальникам!

– А народу нравится…

– Населению. Потому-то вы и тут, что здесь слушали такую музыку…

Девица снова скрылась, вернулась минут через двадцать и протянула Речел грязную тряпку. В ней находился комок какого-то вещества, напоминающего голубую, слегка мерцающую глину.

Журналистка с сомнением поглядела на товар:

– А… Как его употребляют?

– Насколько я слыхал, его растворяют в коньяке, – пояснил Джекоб.

– Мне нужно много… – после некоторой паузы сказала Речел.

– Торговать решила? Хорошее дело. А то ваши сдуру так шуганули бандюганов, что все вспомнили времена, когда еще менты были. Вот и попрятались по щелям. Теперь не могут договориться, сколько отстегивать тем, кто площадь патрулирует.

– А они… берут? – не поверил своим ушам Джекоб.

– Возьмут, куда они денутся! У нас все берут. Даже если ваши дома не брали, то здесь начнут. Да и что не брать, если дают? А тебе, подруга, если много надо этого дерьма, пошли со мной, сама договоришься с человеком. Он по-вашему рассекает.

Когда они вернулись, Речел вся светилась:

– Завтра он принесет больше.

– Слушай, Васька, я все-таки не понял, у вас что, этой «свинкой» так вот свободно торгуют? – спросил Джекоб, когда машина тронулась.

– Не, у нас не торгуют. Только эстонцам и финнам толкают. Ну, тем, которые сюда на катерах приходят и привозят всякие товары. Но кое-кто с Сенной имеет при себе немного – вдруг ваши заинтересуются.

– А почему ваши ребята сами не употребляют? Здоровье берегут, что ли?

– Ой, не смеши мои тапочки! Наши – да здоровье берегут? Питерские мужики стеклоочиститель лакают и посмеиваются. Да и от грибочков здоровья не прибавляется. Просто ты правильную тему продвинул. «Свинячий кайф» нужно коньяком разбавлять. Настоящим. Иначе вообще не прет. А у нас, сколько себя помню, настоящего коньяка в городе никто не видал. Одна паленка… И в ларьках, и в навороченных магазинах, и в ресторанах – все одна малина.

Радиостанция, висевшая на поясе Джекоба, вдруг запищала.

– Да-да.

– Это Анни из пресс-центра. Слушай, подъезжай в штаб, тебя срочно вызывает генерал Адамс. Тут такое началось…

На море и на суше

Пока Джекоб занимался прогулками по Сенному рынку, его случайный приятель Тони из Алабамы смолил сигарету, стоя на краю одного из причалов Торгового порта и глядя, как краны разгружают три прибывших транспорта, извлекая из их недр разнообразные контейнеры.