– Слушай, как все весело вышло. По крыше мы не прошли. Ну, так ребята подсказали ход под землей – какие-то там коммуникации. Мы прошли, вылезли из подвала. Так наши ребята их всех сделали.

– Наши… Это которые?

– Которые? Да вот эти! – кивнул Тони на здание, над которым взвился «веселый Роджер». – Ну, ты бывай, потом встретимся. А то у меня теперь взвод под началом, я за этих придурков отвечаю.

Техасец скрылся в ночи. «А ведь сержант Уэйтс, возможно, и до ротного командира дослужится», – мелькнула мысль у Джекоба.

Впрочем, долго размышлять не пришлось. После некоторого затишья снова началась пальба. Повстанцы, не считаясь с потерями, теснили американцев к Стрелке. Пленных они не брали. И не просто не брали. Двигаясь вслед за продвигающимися отрядами повстанцев, Джекоб видел чудовищно искалеченные трупы американских солдат.

– Ну и что ты страдаешь? Мы их сюда не звали! – сказала Васька, когда Джекоб осматривал подбитый американский джип.

Девушка-сержант, которая там ехала, была изнасилована ну в очень извращенной форме, а потом убита выстрелом в голову. Но, с другой стороны, их в самом деле кто-нибудь сюда звал?

Наступление между тем захлебнулось. Повстанцы выкинули американцев с Васильевского острова. На Петроградке тоже шла стрельба. Джекобу тут как раз нашлась работа – сгонять на трофейном джипе и разузнать, что там и как. Рванув по Тучкову мосту, журналист долгое время никого не встречал – только тела растерзанных солдат НАТО. Наконец, вывернув на Каменноостровский, он увидел команду – на глаз, примерно до батальона. Команда состояла из тех же личностей, каких журналист уже видел, – длинноволосых и наголо бритых парней в кожаных куртках, а в большинстве просто синемордых типов.

Они шли нестройными рядами и горланили:

Но на ту сторону перейти не вышло. Генерал Адамс вывел на набережные всю оставшуюся бронетехнику. Американцев в упор бил болтающийся по Неве крейсер, по которому танки почему-то не могли попасть, – но все-таки повстанцев отметало с мостов огнем. Проход на тот берег был закрыт. И тут… С колонны сорвался ангел. Он, держа крест в руке, завис над крейсером с поднятым на мачте красным флагом. Между тем крейсер мочил из всех калибров. И ведь их танки и бронетранспортеры – все-таки, сволочи, горели! Но продвинуться на ту сторону Невы не выходило.

Русский – это судьба

В Александро-Невской лавре монахи и послушники сидели в трапезной и поглощали скудный завтрак, время от времени прислушиваясь к доносившейся с Невы стрельбе. И тут в зал вошли двое незнакомцев. Как они прошли через сторожевые посты – непонятно, Лавра охранялась очень тщательно, а в свете последних событий бдительность была усилена, никого чужих и близко не подпускали. Тем не менее незнакомцы прошли. Оба были одеты в черные подрясники, из-под которых виднелись запыленные тяжелые сапоги – такие, которых нынче уже не делают. Один из визитеров был плотным мужиком и держал в руке здоровенный боевой топор. Другой был похлипче – он смотрел на всех очень умными глазами.

– Что ж это, делается, братья! – заговорил тот, что с топором. – На нашу новгородскую землю налезла всякая сволочь, а вы тут сидите? Война уже идет… Отсидеться думаете?

– Так ведь это бесовские слуги… Нечисть и ее слуги, – подал голос кто-то из угла.

– С ними мы разберемся. Но Господин Великий Новгород должен постоять за себя. А ну выходи!

Тем временем среди монахов уже успела распространиться весть – кто такие эти гости. Это были новгородские митрополиты, жившие давно – еще в Средние века. Тот, который с топором, имел в свое время собственный митрополичий полк и сам водил его в бой. И когда нужда подпирала, он, подоткнув рясу, лез вперед своего полка по штурмовой лестнице на вражеские стены. В те суровые времена такое поведение владыки не считалось чем-то необычным. В конце-то концов, укрепленными форпостами вокруг Пскова и Новгорода были именно монастыри.