Читаем Интегральное скерцо полностью

В 20 часов 12 минут гарант дирижера грозил покрыть сольную партию непрерывно нарастающим звучанием оркестра.

В 20 часов 13 минут гарант солиста понял, что партия проиграна, что он скомпрометирован, что его обвинят в нарушении дисциплины и субординации. Цепь индивидуальности, которой он был оснащен (ведь гарант — тоже робот), оказалась, таким образом, бесполезной. От отчаяния, вымещая злость на этой чрезмерной индивидуальности, которая развязала всю драму, “С-021” решил подвергнуть цепь индивидуальности перенапряжению. Когда эта цепь индивидуальности будет разрушена, он станет простым гарантом… Но одновременно с перенапряжением в высшей степени возросло и отчаяние. “С-021” чувствовал, что разрушительные шины перенапряжения все больше притягивают его. Единственным, кто еще мог бы его спасти, был гарант дирижера. Но “Д-064” был глух и слеп.

В 20 часов 14 минут “С-021”, последний раз проявив свою индивидуальность, хотел обвинить “Д-064” в криминальном отсутствии музыкальности. Но отчаянный призыв скрипки был заглушён звуками оркестра.

В 20 часов 15 минут солист выронил скрипку. Аварийный сигнализатор дал знать вышестоящему ярусу техников. Сигнал тревоги потребовал быстрого вмешательства, но техники вышестоящего яруса, которые в течение многих лет проектировали “С-021”, “Д-064” и “А-023”, запутались в своей собственной драме. Они не вмешались и не подтвердили приема сигнала тревоги.

* * *

Поблагодарив следственного гаранта за сказанное, мы поднялись на вышестоящий ярус техников. Но предварительно осведомились о системе электрического питания шин перенапряжения.

— Перенапряжение прямо пропорционально оркестровой амплитуде и реверберации, — быстро получили мы ответ.

Выходит, оно не зависит от дирижерского акта “Д-064”.

От ответа на другой наш вопрос: не был ли случайно “С-021” построен знаменитым техником Сорингеном, следственный гарант уклонился. По его словам, гаранты первого яруса не могут давать никаких сведений о деятельности непосредственно вышестоящего яруса.

* * *

Все-таки мое предположение подтвердилось. Замысел и создание гаранта “С-021” в самом деле принадлежали Сорингену, конструктору, слава которого давно вышла за пределы сферы музыкальной деятельности “Хеопса”. Встреча с ним, сторонником полной индивидуализации роботов, представляла бы для меня интерес и помимо этой развернувшейся перед нами драмы. К сожалению, как нам, сообщили на втором ярусе, поговорить с ним было уже невозможно…

В этот день, вечером, в 19 часов 44 минуты Соринген получил у непосредственно вышестоящего разрешение навсегда покинуть пирамиду.

Это разрешение застало его врасплох. Правда, Соринген во всех своих отчетах утверждал, что цепь индивидуальности и прогрессивной независимости роботов расширила бы возможности их использования, отбора и действия и что благодаря этому усовершенствованию гаранты приобрели бы необычайные новаторские способности (могли бы разрешать неразрешимые на первый взгляд проблемы и благодаря индивидуализации могли бы толковать явления дифференцированно, субъективно). По его мнению, этих значительно усовершенствованных гарантов можно было бы использовать в самых различных сферах человеческой деятельности. Более того, Соринген сам предложил где угодно и на любых условиях испытать свой новый тип гарантов. Но от этого предложения и до лаконичного ответа, который был ему вручен (“Настоящим вам предоставляется право покинуть комплекс “Хеопс” с целью намеченных вами испытаний…”), был еще долгий путь и, возможно, предвзятые толкования. И Соринген знал, что это разрешение покинуть “Хеопс” фактически — поражение: пирамида в нем уже не нуждалась. Конечно, Соринген мог бы отказаться, заявить, что его ошибочно поняли, и не согласиться с этим изгнанием из “Хеопса”. Но это значило бы отказаться от всех своих поисков, от своего призвания и, в первую очередь, — от идеи, с которой он целиком отождествил себя, — от прогрессивной независимости роботов.

Примерно в 19 часов 46 минут он еще взглянул на экран надзора за деятельностью гарантов. “С-021”, его любимый робот, как раз сенсибилизировал акцептор трагического освоения, и Соринген порадовался, что, покидая “Хеопс”, оставляет среди гарантов последователя своих идей. Затем он выключил экран и стал собирать по кабинету свои вещи: несколько проспектов о гарантах, с которых он начинал свой путь, проспект “С-021”, его фотоснимок, затем другой, где он и “С-021” гуляют по парку… Рядом с ними — Хильда, одна из его сотрудниц, музыкантша необыкновенно тонкой восприимчивости, подлинная надежда техники и, вероятно, единственная ученица, которая сумела от него чему-либо научиться. Не случайно ее проект “А-023” обладал цепью эмоциональной индивидуализации… Соринген определенно сожалел о комплексе “Хеопс”, и его изгнание или самоизгнание, как бы он его ни называл, было для него, по существу, сильным ударом.