Читаем Иной вариант полностью

— Так ты не трынди, а помогай. Тут, между прочим, раненый лежит. И чем быстрее мы его довезем, тем быстрее он помощь получит. Хотя, если у господина партизана, — я повернулся к Толику, — есть желание толкнуть благодарственную речь и торжественно принять тебя в ряды землепашцев, то кто я такой, чтобы этому мешать?

После моих слов оба смутились, и Анатолий лишь пожал дьякону руку, сказав при этом, что он, конечно, рад слышать подобные слова, но они действительно торопятся. Лешка, окинув меня уничижительным взглядом, кивнул и потопал обратно на свое место.

Еще десять минут прошли в молчании, а потом наша машина остановилась возле «мерседесовского» микроавтобуса с красными крестами на бортах, припаркованного на обочине. Тут же находились еще два мужика, которые сноровисто помогли перетащить опять потерявшего сознание Витька к себе. И тут Ванин проявил своевольство, взяв и отдав спасенным снаряженный автомат с гранатометом, от которых мы так и не избавились по дороге. Я было сильно напрягся, но те оружие приняли как должное и сразу сунули его в салон. После чего Толик опять пожал дьякону руку, поблагодарив и присовокупив, что, дескать, будет иметь его в виду. Я тоже был удостоен рукопожатия, правда, без аудиосопровождения. Зато Настя, сунув мне на прощание свою теплую ладошку, сказала:

— Спасибо вам. Надеюсь, ты когда-нибудь изменишь свое мнение…

После чего они загрузились в свою тачку и отъехали. А мы, закурив, глядели им вслед до тех пор, пока «мерседес» не скрылся за поворотом. И лишь только после этого я выдохнул и размашисто перекрестился. Алексей, увидев это действо, закашлялся дымом и, когда успокоился, заметил.

— Вообще-то, креститься надо правой рукой…

— По фигу. Главное — пронесло.

Ванин, подходя к своей дверце, удивился:

— В смысле?

— В прямом. Ладно, садись, поехали. А я тебе пока свое видение ситуации объясню.

Дьякон, трогаясь с места, насмешливо угукнул:

— Было бы очень интересно послушать… — А потом сразу спросил: — Послушай, Сергей, ты мне для начала другое скажи. Ведь, насколько я тебя успел узнать, ты достаточно смелый, шустрый и умный мужик. Почему сейчас ты повел себя так странно? Неужели ты действительно хочешь просто выживать? Ведь сам говорил — «мы не сделали скандала, нам вождя недоставало». То есть не было объединяющей силы. Но ведь сейчас она в твоей жизни появилась! Или как до дела дошло, так сразу в кусты? Только меня мог попрекать, что я лишь воздух сотрясать могу?

— Нет, не в кусты. Просто я реально смотрю на вещи. Вот сам прикинь, что будет после того, как победят «колхозники». В смысле — как на это те же отлученные от трубы америкосы отреагируют? Сразу с ковровых бомбардировок начнут или для начала точечными ударами развлекаться станут? И кстати — объясни, почему именно «колхозники»? За что их так обозвали?

Ванин недоверчиво посмотрел на меня, и я поспешил добавить:

— Эй, эй, не забывай, что я с «незалэжной» и тутошних приколов не знаю.

— Вообще-то это все знают…

Я только вздохнул, и собеседник, поняв — объяснять все-таки придется, начал свой рассказ. И из него следовало, что когда начали разгонять армию, некоторые армейцы ушли не в города, где уже нечего было ловить, а решили заняться фермерством. Не все, конечно… Кто-то в ОПГ двинул, кто-то в частные охранные структуры, кто-то в челноки, кто-то вообще за бугор — в наемники. Прямо как у нас, когда Союз развалился и образовалась большая толпа никому ненужных мужиков, которые разбрелись кто куда. И, кстати, у нас многие тоже осели на земле…

Но вернемся к местным реалиям — здешние офицеры брали в аренду огромные куски земли и начинали там активно пахать. Какое-то время они были сами по себе, но как только пошли прибыли, так сразу же нарисовались крепенькие парнишки с предложением обширной и качественной «крыши». Только вот зря они это затеяли. Вояки и так были злы из-за крушения армейской карьеры, а тут еще такая хреновина образовалась. Короче, первых вымогателей просто били и выкидывали за пределы своих земель. А когда те решили побряцать оружием, то отряды новоявленных фуражиров стали просто исчезать. Причем — массово. То есть военные их просто уничтожали и тихо закапывали.