Читаем Иной (СИ) полностью

Близился вечер; мы закончили подготовку поля — стоит сказать, оставался какой-то глупый плакат, но его мы сделаем завтра, — и отправились в столовую, чтобы впихнуть в себя что-нибудь под прицелом десятков любопытных глаз. Я почти почувствовал что-то сродни ностальгии; на самом деле, у меня толком не хороших воспоминаний о школьных временах, но, в отличие от Типрихса, атмосфера Эльхая как никогда походила на те деньки.

Хотя, мои пятнадцать были не лучшими. Тогда же я понял, чем буду заниматься в жизни, и… Ну, не слишком похоже на радужные мечты о том, чтобы стать космонавтом или ветеринаром. Даже как-то грустно. Хотя, у детей (почти подростков, да; сложно воспринимать их как кого-то не слишком далёкого по возрасту, в моей-то ситуации) этого мира явно другие желания. Конечно, какие космонавты, когда можно стать настоящим магом? Будь в моём мире такая перспектива, желания любого маленького человечка от пяти до шестнадцати лет были бы примерно одинаковыми. А я оказался странным исключением.

Пожевав пресную кашу с мясом — довольно просто, но живот больше не урчит, — и попрощавшись с Обелем и Райаном, я закрылся в своей комнате. Ну, временно своей; как и многие люди, я не люблю засыпать на новом месте, но можно и привыкнуть. В конце концов, где я только не засыпал в своей дли-инной жизни…

Я плюхнулся на кровать; день вдруг показался мне очень коротким, и, благодаря нарастающим нагрузкам, новое тело почти не ныло. Стоит сказать спасибо существованию здесь хоть какого-то транспорта — причиной усталости в последние дни была смесь моей нервозности и долгой ходьбы.

Впрочем, даже не представляю, как так вышло. Во времена, когда ездить можно только на лошадях и каретах, как так получилось, что Альберих вообще не имел никакого мясца на ногах? Неужели действительно все эти годы просидел в своей комнате, никуда носа не высовывая?

Рапунцель, блин. Ничего больше и не скажешь.

Шаг. Второй. Третий. От напряжения стук сердца отдаётся в ушах. Я высовываю голову из-за угла и коротко осматриваюсь: никого. Значит, можно идти. Медлить нельзя: у меня не больше двадцати минут. После мой напарник уедет, независимо от того, приду я или нет. Впрочем, скорее он наставник: бессердечный, но эффективно обучающий. Под его крылом я либо стану профи, либо умру.

Кидаю взгляд на камеру на потолке. Старого типа, снимает лишь ограниченную область. Я знаю, как её обойти, и ловко прыгаю в слепую зону, не позволяя даже тени попасть в кадр. И всё равно чувствую необъяснимую нервозность. Облажаться всегда страшно, кто бы что ни говорил.

Тишина и темнота угнетают. С одной стороны они помогают мне укрыться и являются ненадёжным знаком моей безопасности. И всё же, кажется, будто в любой момент тишина будет нарушена звуком шагов десятков пар ног; охрана явится по мою душу, и моя первая (почти) одиночная вылазка будет провалена. Вот будет стыдоба; впрочем, вряд ли я смогу стыдиться в гробу.

Ну, если у меня будет гроб. В этом я тоже сильно сомневаюсь.

Пробежал по коридору так быстро, будто под ногами осыпается пол. Ноги не стучат на плитке: хожу, как учил #####. Никогда не подводило. Впереди дверь: железная, с кодовым замком. Это тебе не обычная замочная скважина, так просто не сломаешь. Оглянулся, держа пистолет наготове, и быстро ввёл код. Успел облиться холодным потом, пока панель наконец не стала ярко-зелёной. Сработало.