Читаем Иногда это происходит полностью

– Может, не так уж плохо и прожили жизнь твои родители. Ты об этом со своей башни судишь, а они – со своей. Дело в том, что пейзаж перед вами разный предстает. И тебе кажется, что счастье сверкает где-то вдалеке, а для них оно совсем рядом. Люди-то вы разные, и это нормально. Хотеть чего-то для себя, мечтать сделать иначе, и перенести башню свою в другое место, где другие ценности да другие радости – это хорошо. Только бы они не мешали никому, плохо не делали. Всегда нужно человеком оставаться и про общечеловеческие ценности не забывать. Что бы в жизни ни случилось, важно руку держать на пульсе, о других заботиться, и личностью оставаться. Уверенной и спокойной. Тогда в любой шторм знать будешь, что делать, и как всех к свету вывести.

– А если не получится у меня? – Спросила Руби.

Арарат убавил жар печки, подкурил сигарету и взял термос с какао. Молчание длилось минут пять. Начало темнеть. Лес по бокам от дороги начал густеть, первые звезды замигали в небе. Машин было совсем мало, и их свет распространялся далеко вперед. В кабине пахло пихтой и абрикосами, и немного пеплом. Тишина убаюкивала. Руби смотрела прямо перед собой и сомневалась. Одно дело – рассуждать о чужих поступках, когда сам знаешь наперед, что тебя ждет с этой самой минуты и до глубокой старости, совсем другое – решиться на поступок, который перечеркивает все прошлое, делает будущее загадочным и неопределенным, и оставляет только настоящее. Только эту минуту, эту машину и запах сигареты, и пихты. И еще водителя, огромной рукой держащего руль, не дающего фуре сбиться с пути, съехать в канаву, угодить в выбоину на дороге. Как приятно довериться кому-то, отпустить контроль, и слушать что-то мудрое, серьезное, настоящее.

Не про сволочного парня, не про разводы, не про пеленки, отставки, ипотеки или сломанный телевизор. Не про футбол, не про каникулы, не про увольнение, пенсию, налоги, упавшее зрение. Просто мысли, жизненный опыт, истории о незнакомых людях. Руби вздохнула и потянулась. Ей показалось, что и молчание, и этот момент будут длиться вечно, и теперь её всегда будет сопровождать теплая, обволакивающая тишина, в которой нет ни страха, ни обманов, ни притворств, ни необходимости заботиться о еде, ночлеге, о том, что подумают окружающие. Она знала, что Мэтт расскажет родителям о её поступке, и они будут злиться, и постараются придумать какое-нибудь правдоподобное оправдание. И только её младший брат оставит в памяти привкус этого горького утра, утра прощания. И он однажды поймет, зачем Руби так поступила. А когда придет озарение, ему самому захочется пересмотреть свои приоритеты, и сделать нечто неординарное, переписать историю самому, доказать себе и ей, что он достоин, что он ничем не хуже других. Тогда они пойдут вместе, плечом к плечу, и будут давать отпор всему миру, если понадобится.

Когда Руби проснулась, уже светало. Арарат снова курил, а на полу кабины стояли кастрюли, накрытые крышками, два термоса, батон хлеба и баночка варенья. Тишина никуда не делась. Как и запах пихты и абрикосов. Девушка поморгала, посмотрела на водителя и робко сказала:

– Доброе утро.

Тот вздрогнул от неожиданности, но улыбнулся и протянул Руби сигаретную пачку.

– Утро доброе, красавица. Угощайся, кушай, не стесняйся. Ну и устает же человек порой от душевных переживаний, а? Больше, чем от тяжелого физического труда. Немудрено. Мозг кушать хочет, и много внутренних ресурсов расходует на то, чтобы справляться с критическими ситуациями. Утомилась ты вчера, всю ночь проспала, даже не шевельнулась, когда мы у кафе остановились. Я уж будить тебя не стал. Думаю – сон нужнее. Бывает, не выспишься, и все наперекосяк идет, а без еды протянуть можно, иногда полезно даже. Хотел тебя потом на спальник переложить, но больно ты сладко спала.

– Спасибо. – Смутилась Руби. – А мы всю ночь ехали?

– Как же! Всю ночь. По-другому и быть не могло. Мне доехать в срок надо, поэтому и остановок лишних не делаю, и еду чуть не круглые сутки.

– А как же Ваш новый прибор, который все отмечает.

– К черту его, этот прибор дьявольский, я бы по три недели один заказ возил, если бы его на ночь не отключал. Мы б с тобой с того места, где я тебя подобрал, не двинулись бы никуда, если б я его слушался. Время ехать, время спать, время какать. Хозяин я своей судьбе, или кто, в конце концов? Не хватало еще, чтобы мне коробчонка указывала, как и когда дела свои делать. Ей же не объяснишь, что у меня дети дома, жена-красавица. Поэтому она спит тоже по ночам. Поэтому и мы с тобой уже почти тыщу километров вместе отмотали.

– Как – тысячу! – Воскликнула Руби, сама не до конца понимая, восхищается она или напугана. От волнения скрутило живот. Никогда еще она не была одна так далеко от дома. С незнакомым человеком в тесной кабине, на трассе, название которой она даже не знает, проспавшая всю ночь напролет, и даже не уверенная в том, что они едут в нужном направлении.

– А вот так. Потихоньку, потихоньку, и тысчонку прошуршали. Так незаметно и доберешься, куда тебе надо, где цель твоя заветная.

– А до севера далеко?