Читаем Инквизитор полностью

В. Аксючиц (в прошлом диссидент).

Поплескавшись под холодным душем, я вытерся насухо мохнатым полотенцем и прошел в кухню. Настроение было прекрасное. Дела в фирме, которую я создал и возглавлял уже два года, шли превосходно, и сегодня я должен был подписать с мэрией контракт на крупную сумму.

На кухне жена и дочь завтракали.

— Какие планы на завтра? — спросил я, присаживаясь к столу и наливая себе чаю.

— Мы идем на референдум. Надо поддержать президента, — заявила дочь, намазывая хлеб маслом, — а вы, сэр, исполните свой гражданский долг?

И дочь и жена были ярыми поклонницами Темной Лошадки (так его окрестила пресса, когда он был еще кандидатом в президенты) и в период предвыборной кампании не только исправно посещали все митинги, организованные его сторонниками, но и несколько раз на добровольных началах распространяли листы с его речами.

— Мне, в отличие от вас, некогда заниматься всякой чепухой.

— Это не чепуха, папа. Неужели тебя не пугает весь этот криминальный беспредел? Кроме того, криминальная экономика — это такой же тупик, как и социалистическая, только еще хуже. Это я тебе как экономист говорю.

— Ну, во-первых, пока еще не экономист, а студентка, а во-вторых, мой бизнес, по-моему, неплохо идет и в нынешних условиях. Квартиру я купил, евроремонт сделал, дача строится. В три этажа. Чего вам еще не хватает?

— Спокойствия, — сказала жена. — Я тебя каждый день на работу как на фронт провожаю. Устала.

Мы вместе учились в университете и поженились на четвертом курсе. С Ниной мне повезло. В психологическом плане она заменила мне тайный орден. Все прожитые вместе годы я ощущал ее поддержку и понимание во всем. В ее отношении ко мне было что-то материнское. Именно благодаря ей я сумел пережить и гонения за «ложные взгляды на историю СССР», которым подвергся в годы тоталитаризма, и мытарства безработного историка в период «демократических реформ», когда взгляды мои на историю были признаны правильными, но мы втроем жили на ее нищенскую преподавательскую зарплату в коммунальной квартире на Лиговке. В этот тяжелый период Нина работала на трех работах. Уходила рано утром, а возвращалась поздно вечером. Измотанная, она ухитрялась вести домашнее хозяйство, в то время как я слонялся по городу или валялся на диване.

Потом все переменилось. Вместе с двумя приятелями я организовал строительно-реставрационную фирму, на которую посыпался дождь подрядов, поскольку один из учредителей имел крутые связи в мэрии. Мы работали до одурения. Дела резко шли в гору.

Я заваливал жену и дочь дорогими шмотками, регулярно водил в лучшие рестораны и возил по Европе с остановками в пятизвездочных отелях, стремясь компенсировать те бедствия, которые обрушились на их головы после победы «демократии».

— По-моему, причин бояться нет, — сказал я, резко поскучнев. (Дело в том, что две недели назад, выйдя из дома, отправляясь на работу, я обнаружил возле своей «вольво» четырех «крутых», которые довольно миролюбиво проинформировали меня о том, что я ежемесячно должен буду отстегивать им пять тысяч баксов и все у меня будет хорошо).

«Это за что же?» — поинтересовался я. «За дружбу», — сказал «качок» в кожаной безрукавке с пуговицами в виде черепа.

Я был не столько напуган, сколько удивлен, поскольку со всеми мафиозными структурами Витя Тарасов, мой зам по общим вопросам, договорился о полном взаимопонимании, и мафия ни разу не нарушила своих обязательств.

«В чем же будет заключаться наша дружба?» — спокойно спросил я. «Ты нам баксы, а мы тебя не тронем. Тебя и твою семью», — сказал один из «крутых» с внешностью неандертальца. («Сам крутой, а лоб покатый», — отметил я). «Я уже стар, чтобы новых друзей заводить», — сказал я, пытаясь отодвинуть «качка» в безрукавке от дверцы. Тот ленивым движением вынул из-за пояса финку и приставил к моему горлу.

«Брось, Лютик, — сказал „неандерталец“. — Он все понял и будет пай-мальчиком». Потом он повернулся ко мне: «Ты нас можешь найти каждый вечер в Парке Победы, в пивбаре. Баксы приноси каждое двадцатое число. Желательно крупными купюрами. Счетчик включен. Чао».

Крутые лениво двинулись со двора.

Приехав на работу, я сообщил Тарасову о том, что его договоренности с мафией, похоже, треснули, и что на нашу фирму «наехали». Тот тоже очень удивился и записал все рассказанное мной в блокнот. «Разберемся».

Через пару дней Тарасов в конце рабочего дня зашел ко мне в кабинет, плотно прикрыл дверь и присел возле моего стола.

— Наехали не на фирму. Наехали на тебя. И не мафия.