Читаем Инферно полностью

К Катеньке, естественно, ходить было некому, но ей было известно, что в качестве так называемой «комнаты для свиданий» здесь использовали обычную больничную палату, расположенную ближе всех к входу. По этой причине в ней не было постоянных «жильцов». Такие свидания с родственниками, периодически позволявшиеся не буйным больным, осужденным за малой тяжести преступления, призваны были служить стимулом к исправлению и порождать стремление к выздоровлению. Ей, как в издевку, тоже в первый же день показали эту палату и объяснили ее предназначение. Знали, что сирота, но, как сказали, положено по правилам…

— Здравствуй, девочка, — ровным голосом сказал вошедший мужчина.

— Здравствуй, дедушка, — также ровно ответила она.

Усмехнувшись углом рта, незнакомец весело посмотрел на нее и сказал:

— Грубишь?

По тону мужчины, Катенька не поняла, спрашивал он или констатировал факт. Резко контрастирующая с окружающей обстановкой веселость его взгляда была ей непонятна, пугала, заставляя вспоминать все то, чем она жила до кошмара. Она знала, что за секундное возвращение эмоций потом ей придется расплачиваться бессонными ночами и заплаканными подушками, поэтому, возмутившись таким бесцеремонным вторжением в ее маленький, тщательно оберегаемый мирок, ответила с вызовом:

— А мне можно, я дура!

— Ты не дура, ты сумасшедшая, а это две разные вещи. Можно сказать прямо противоположные, — ничуть не обидевшись на резкий тон, спокойно сказал мужчина.

— Я не сумасшедшая! — совсем разозлившись на свою растерянность, едва не сорвавшись на крик, воскликнула Катенька.

— Ну вот, тебе не угодишь, — опять усмехнувшись каким-то своим, непонятным для нее, мыслям сказал незнакомец, — ты, девонька, определись в приоритетах. То орет «дура», то уверяет, что нет!.. А вот то, что не вежливая ты, так это я невооруженным взглядом вижу. Предложи присесть калеке…

Сбитая с толку, погруженная в давно не испытываемый ею водоворот эмоций, разрастающийся и сносящий все выстроенные с таким трудом защитные барьеры, Катенька, цепляясь за привычный порядок сравнительно устоявшегося течения жизни, зло прошептала:

— А вам разве нужно разрешение? Что с меня взять? Дура я и есть дура. Суд признал, тому так и быть. Я вроде этот, зек, так что не мне диктовать правила хорошего тона. И вообще…

— Нет, все же ты действительно лапочка… — совсем уж неожиданно, с отеческим теплом в голосе произнес мужчина.

Услышанное было тем неожиданней, что полностью не соответствовало всему ходу разговора, его направленности и, тем более, предложенному Катенькой тону. Услышав такие слова, сказанные с забытыми теплыми интонациями, Катенька окончательно растерялась. Приступ удушья перехватил горло, глаза неожиданно защипало, и подбородок предательски задрожал.

Оценив ее состояние, мужчина, кстати весьма резво для калеки, каковым он сам себя обозвал, преодолел разделяющее их расстояние и присел, устроившись рядом с нею на подоконнике. Катенька с ужасом отметила, что это была не просчитанная игра в панибратство, психологический прием, призванный сократить дистанцию, то есть влезть в душу, чего она ненавидела больше всего. Напротив, поведение этого человека выглядело естественным, не наигранным и уж, что совсем точно, ни в коем случае не являлось продуманным заранее шагом. Катеньку пугало это новое, точнее, казалось, тысячу лет назад забытое ощущение общения с равным, лишенное менторских ноток или профессиональной ласки в голосе. Ворчливый тон незнакомца царапал душу словно когтями, с кровью сдирая зачерствелую корку возведенной вокруг последнего живого уголка защиту. Девушка под его взглядом чувствовала себя так, словно вдруг очутилась совсем голой в центре людной площади. При этом взгляд мужчины ни в коем случае не напоминал раздевающие взгляды санитаров, буквально вылущивавших ее из корявых пижамных курточки и штанишек. Злясь на себя за эту слабость, Катенька, вновь укрываясь за привычной грубостью, резко произнесла:

— Ошибаетесь. Я, как оказалось, убийца. Тем более психованная, — посмотрев в глаза мужчине, добавила нарочито нейтрально. — А вдруг у меня что-то острое есть? Вот как сейчас прыгну…

— Валяй, — посмеявшись в голос, сказал незнакомец, — потом ведь сама от любопытства сдохнешь, гадая, зачем этот старый хрыч приперся.

— И ничего не сдохну, — упрямо заявила Катенька.

— Сдохнешь, сдохнешь. Ты ведь, насколько я знаю, любознательная как младенец, открывающий мир.

— Откуда знаете?

— А вот это уже другой разговор, — он явно дразнил ее. — Так что, будем говорить, или продолжим кусаться?