Читаем Инферно полностью

Тут задышал и засвистел Лайнмен, и Квоттербек переключил внимание.

— Солнце, — сказал он, отдышавшись. — Куда убегать с Солнцем? Его нет в задачке, но его не могло не быть в башне. Если погиб Квоттербек… а он погиб?

— Да.

— Если погиб Квоттербек, то это линия третья-четвертая, Солнце уже горячее, тяжелое. Один не донесет. «Прыгун» большая машина. Его увидели издалека и заставили отвлечься. Пилот вошел в азарт, потом начал злиться. Его подвели к башне и поставили на мины, на которые было время у Тайтэнда. Вряд ли с первого раза удалось сломать ему ноги, но Лайнмен с тяжелым вооружением может завершить начатое. — Тут Лайн окончательно запутался и даже покраснел.

— Точнее, — сказал Квоттербек.

— Сейчас, — твердо сказал Лайн и неожиданно подвел итоги: — Тайтэнд минирует западню, Раннинг все это время отвлекает «Прыгуна», потом ведет его на мины, Лайнмен доводит дело до конца. Башня здесь вообще ни при чем. Просто пилот думал, что Раннинг бежит в неё прятаться, потому что он был один и болельщики наверняка знали, что Квоттербек погиб. Думали, команда перессорилась и распалась…

Некоторое время Квоттербек что-то обдумывал. Потом кивнул и начал расстегивать ремни.

— Твоя смена, — сказал он Лайнмену, и тот торжественно и осторожно принял Солнце на плечи.

Темнело, а пейзаж все не менялся. То же бескрайнее поле, а ведь где-то рядом, по моим подсчетам, уже должен был показаться переход на следующую линию. Он представлялся огромными вратами или пещерой, выдолбленной в скале, но на этом чертовом лугу попадались только кроличьи норы, и никакого намека на переход. Полоска горизонта уже начала синеть, над ней распласталось плотное белое облако, похожее на акулий плавник, и оно тоже меняло цвет, и в небе показались светлые пятна будущих звезд.

Я мысленно развлекался разными вариациями победы над «Прыгуном» — Лайн дал моим мыслям направление, осознание команды пришло не сразу, но как-то четче, чем мои прежние порывы объявить всех нас братьями. Этого было мало, нужно было не только объявить, но и почувствовать себя ими… стать братом Квоттербеку, Лайнмену и даже Тайту, на которого мне даже смотреть не хотелось.

Рассуждая про себя о братстве и команде, я неожиданно натолкнулся на некую преграду — дело в том, что рожденные Аттамом не могут иметь братьев. Строго говоря, все мы одно и то же, но родственные связи — дело Женщины, Эбы, и ощущать их было бы опасным для силы Мужчины.

Но есть же откуда-то в нашем лексиконе это слово — брат? Откуда? И ведь я даже знаю, что оно значит.

Вечер того дня ознаменовался ещё одним происшествием — Тайтэнд поймал кролика. Он давно принюхивался и присматривался, но днем порядка не нарушал, но, как только стало темнеть и Квоттербек зажег на своем плече маячок, Тайт заволновался, засуетился и принялся рыскать кругами.

— Сколько ещё до стоянки? — не выдержал он. — Час, полтора?

— Полтора.

— Я сверну к норам?

— Маяк зажги.

Квоттербек к вечеру стал совсем неразговорчивым. Он искал переход и предоставил нас самим себе — на первой линии это поведение было оправданно.

Тайт кивнул, мигнул зеленым огоньком и превратился в тень, рыскающую в сумерках. Я зажег свой маяк без напоминаний и гордился этим.

Лайнмен понуро брел замыкающим, хрипя на разные лады. Он все ещё тащил Солнце и весь был погружен в этот процесс. Солнце порядком нагрелось, и даже ткань, в которую оно было завернуто, слегка потрескивала.

Я был голоден и ждал результатов охоты Тайта с нетерпением. Казалось, стоит ему поймать зайца, как мы сразу рассядемся кружком, разотрем уставшие мышцы и в пять минут сварим чудесный суп с крепким бульоном в желтых блестках жира.

Местность тем временем стала меняться — ненавязчиво, почти неприметно, но показались по бокам тропы невысокие кусты с желтыми и фиолетовыми цветами. Их чашечки смахивали на бокалы для вина — длинные и узкие. Из каждого «бокала» торчал длинный пушистый ус.

К этим цветам Квоттербек принялся присматриваться, как заправский ботаник. Щупал их, рассматривал, выворачивал наизнанку. С цветов сыпалась пыльца.

Глядя на него, я тоже начал хватать эти цветы — не знаю почему, но меня всегда тянуло повторять его движения и действия. Я сорвал парочку и вместе с одним из них ухватил плод, вытянутый и прозрачный, как леденец.

Он оказался твердым, сладким и пряным на вкус. Как кусочек прозрачного меда, только островатый… из этого плода получился бы отличный соус, о чем я и сообщил Тайту, вернувшемуся из сумерек с кроликом на вытянутой руке.

Тайтэнд никак не отреагировал — он был занят своей добычей, а вот Квоттербек обернулся ко мне с огромным интересом:

— Соус, говоришь…

Я помню каждый его взгляд. И тот взгляд помню — он смотрел из-под ресниц и немного в сторону, словно видя меня не там, где я находился на самом деле.

— Раннинг, — позвал он меня, потому что я замешкался с ответом. — Раннинг, маяк! Держи маяк включенным!

Он по-прежнему смотрел куда-то в сторону, и я обернулся посмотреть, в чем там дело.