Читаем Инферно полностью

В этом городе оказалась уйма интересных мест. Первое, шпиль оживающих лиц, я уже назвал. Вторым оказался Капкан, в котором проживал заместитель лидера клана Эдд. Синдромеры метко прозвали это место: в самом деле капкан. Здесь помещались и хранились сотни чучел и скелетов: зебры, носороги и антилопы паслись на желтой картонной земле, а за ними из-за проволочного кустарника наблюдал бежевый лев. Маленькие птички сидели на украшенных белыми кристалликами ветках.

Гигантские кости неизвестно кого составляли воздушную, впечатляющую конструкцию, занимающую центр круглого зала.

Конечно, все это были лишь остатки. В большинстве случаев вместо композиции виднелись красные тряпки и чей-нибудь хвост. Видимо, животных сначала пробовали на зуб, а потом оставили в покое.

Я тоже хотел есть. Зверски хотел есть и готов был сжевать даже чучело, так что никого осуждать не мог.

Интересно, как «сайлент» собирается питать Сантану?..

— Пилот?

Кто-то пёр на меня из-за разбитого стеклянного шкафа с макетами птичьих яиц.

— Да. Пилот.

Я разглядел наконец старину Эдда и мне захотелось вытянуться по-военному. На старине не было живого места. Он был изрублен, исколот и прострелен, наверное, раз сто.

Под каждое новое ранение он, видимо, пытался подставить ещё никогда прежде не раненное место, и таким образом извел их все. У него не было руки, но на общем фоне всех рубцов, рубчиков, ям и шрамов этот факт как-то терялся.

— У нас уже один есть, — сказал старина Эдд.

— Сантана не пилот.

Он смотрел на меня угрюмо и долго, а потом сказал:

— Тебе надо пожрать.

И повел меня вниз по широченной лестнице в крошечную комнатушку, наполовину заполненную серыми выпуклыми экранами. Тут стоял полысевший розовый диванчик с парой полосатых подушек, и стол.

На столе Эдд щедро разложил толсто нарезанный кислый хлеб, неплохо пропеченный снаружи, но жидковатый внутри, сухую колбасу, которую, как я потом узнал, гоблины грызут часами, будто леденцы; и — удивительно, — прекрасную пластиковую банку, наполненную картофельным пюре.

Этим пюре и хлебом я обжирался, наверное, минут сорок. И все не мог остановиться, даже когда почувствовал тошноту и резь в животе. Мне было плохо вдвойне: я хотел есть и еда ещё была, но я не мог есть и боялся, что потом мне больше не дадут.

— Можно взять с собой? — в итоге буркнул я и цапнул последний кусок хлеба.

Эдд все время, пока я ел, ходил, заглядывал в разные экраны и по некоторым стучал длинной чёрной дубинкой.

Экраны не показывали ничего интересного: лестницы, рваные ковры, скелеты.

Хлеб я припрятал и сказал:

— Сантана долго не протянет. Он не пилот, и то, что «сайлент» сумел с ним состыковаться — кратковременный сбой. Сантана умрет, и вы снова останетесь без шанса пробить купол.

— У нас есть ты, — сухо сказал Эдд.

— Я тоже ни к черту не гожусь. На пару раз меня хватит, но не больше. Я согласен уйти с вами туда, куда вам захочется, влезть в «сайлента» и помочь раскопать пару ямок для фундаментов ваших мирных домиков, но…

— Нет, — спокойно сказал Эдд.

Я уверен, в его мозгу крутилось что-то вроде: «Мирно жить — это как? Хорошие синдромеры так не делают».

Мне очень хотелось настоять на том, чтобы синдромеры покинули город. Если Командор ищет пилота для своего черного «сайлента»-ворона, то он его найдёт.

Если Ворон выйдет наружу, то синдромерам конец — Командор расплевался с ними очень давно, выпер на поверхность за неподобающее поведение и вынужден тратить уйму энергии на то, чтобы не впустить их обратно. Запасы энергии ограничены, и эти траты выводят его из себя. Догадаться, зачем ему пилот, так же просто, как опознать апельсин по кожуре…

— После обеда получишь на подпись бумагу о вступлении в клан. Редд тебе поможет написать правильно. Держись около «сайлента» и будь готов заменить пилота. — Эдд вдруг схватил меня за шкирку, дернул вверх и крепким кулаком постучал по биокоробу. — И прицепляйся к нему нормально, лля! Чтобы не издох.

— Сантана забрался в «сайлента» не для того, чтобы воевать на вашей стороне, — упрямо сказал я. — Если он ещё хоть что-то соображает, то уйдет и никто не сможет его удержать. Вам лучше идти следом за ним, под прикрытием…

— Война на переломе, — ответил Эдд. — Ещё немного, и мы ворвемся в Край. Комерг нас боится, боится нашего «сайлента».

— Я бы тоже боялся! — заорал я, не выдержав. — Я бы тоже боялся «Тройни» с неразумным куском мяса внутри! И я боюсь! Сантана не за вас и не за Комерга, Сантана сам за себя, а под жопой у него энергоблок убийственной мощности! Неужели неясно?

Эдд, как истинный синдромер, уловил только одно-единственное слово из сказанного.

— Боишься? — переспросил он. — Тогда можешь валить куда хочешь. Нам не нужны трусы.

Вот и поговорили.