Читаем Инферно полностью

Рычаги, темными полосами ремней прикрепленные к шестерням с остроконечными, квадратными и округлыми зубцами, блестели, отполированные множеством прикосновений.

Кенни заглянул в одну из машин и отпрянул. Холодок пробежался по спине и кончикам пальцев. За открытой дверцей, в нутре машины, похожем на барабан, лежал труп Шикана. Он походил на только что вылупившегося птенца, смятого в кулаке. Синеватые волосы налипли на полированные стенки, покрытые мелкими зубцами. Зубы раскрошились в открытом рту, из ободранных локтей виднелись головки костей.

Другой Шикан, живой и гладкий, беззвучно рассмеялся и с грохотом закрыл дверцу.

— Они тебе понравятся, — сказал он. — Главное правило: никогда их не слушай. Они умеют говорить, их логика устарела, но все ещё опасна. Впрочем, подрастешь — поймешь.

Кенни понимать не хотел. Он, как и многие бездомные, не тратил сил на размышления о заведомо странном предмете, предпочитая простую определенность.

Из этого посещения Кенни вынес только ту мысль, что Шикан стал ему доверять.

— Нет, — сказал Шикан, — я хочу, чтобы ты привык и не боялся их.

— Кого?

— Мертвых.

— Мертвых я не боюсь, на улицах постоянно кто-то дохлый валяется…

— Хорошо, что не боишься. С ними иногда становится невыносимо скучно, — Шикан задумался, глядя перед собой светлыми пронзительными глазами. В моменты такой задумчивости он начинал скусывать с губ кусочки мяса и подолгу их пережевывать. — Если находиться с ними очень долго, то можно сойти с ума. Обязательно запомни это. Важно поймать момент и выбраться наружу, заняться чем-нибудь отвлекающим и весёлым. Например, можно создать секту. Или попытаться стать Последним Биоинженером. В конце концов ты сам найдешь то занятие, которое тебе по душе. Главное, — и он притянул Кенни к себе, внимательно глядя прямо в глаза. Кенни неотрывно смотрел на капельки крови, стекающие по его подбородку. — Главное — сумей поймать момент, чтобы не потерять разум.

После первого посещения Склепа прошло три года. Склеп был изучен вдоль и поперек. Кенни знал назначение каждой машины и знал теперь внутреннее устройство каждой. Его не смущали цели и мораль, Мертвые воспринимались им как ещё один мир со своими особенностями и населением, и если существовал мир людей, то почему бы не существовать и другому — с другими правилами и другими законами?

Шикан поначалу внимательно за ним наблюдал, следя за любой реакцией, но уже год спустя понял, что не ошибся: Кенни вжился в Мертвых так же, как когда-то вжился он сам.

За время обучения Кенни изменился: стал жестким и раздражительным, равнодушным и ранимым.

Он взрослел и пытался определить свой статус. Ему стало не хватать доверия Шикана и его покровительства, и начался подростковый бунт, направленный против того, кого Кенни всегда боготворил.

Перелом случился, когда Кенни сам, без помощи и даже не предупредив, настроил на переброску старинные Врата, открывающие скудный парк у выхода метро. Он вернул к жизни механизм, обреченный быть нелепым городским украшением, и явно ожидал признания, но Шикан был занят Джонни Доу.

Шикан упустил момент, но не понимал этого. Ему казалось, что Кенни по-прежнему под его контролем и ничего не может измениться, поэтому рассказ о Вратах отложил на потом, а сам отправился к Доу.

Кенни хоть и считал, что перерос своего наставника, но такого удара не выдержал и спустя три дня явился к Шикану «поговорить» — о чем именно, и сам не знал.

Он выбрал неподходящее время: Шикан отдыхал после мессы, глотая одну за другой маленькие розовые таблетки, от которых у него белели глаза и приятно текла кровь изо рта.

Сквозь блаженный туман он еле разглядел Кенни и отмахнулся.

Кенни подошёл к кровати, сжал пальцами его запястье, дернул и стащил на пол. Лежа на полу и глядя на него снизу вверх, Шикан лениво жевал таблетки и думал о том, что дети быстро растут.

— Скоро запустишь его в Склеп? — звенящим от обиды голосом спросил Кенни.

— Запущу, — согласился Шикан, разглядывая протертые на коленях джинсы Кенни и его чудовищные ботинки, высокие, зашнурованные почти под самое колено. Ботинки были покрыты красноватой медной пылью.

— А я тебе зачем? — злобно спросил Кенни. — Не нужен больше? Меняешь бездомного на меха? Всегда мечтал! Из меня меха делал — не получилось. А теперь нашёл готовенького?

Шикан вздохнул, привстал и облокотился на кровать. На запястье расползлись чёрные пятна, и он потёр их пальцами.

— Ты обещал мне дом, — прошипел Кенни, — обещал, что изменишь мир. Что не будет разделения.

— Обещал, — согласился Шикан, — у тебя и у Джона одна цель, Кенни, не стоит ревновать.

— Чего? Я…

— Я не впутываю тебя, потому что берегу.

— Нет уж, впутывай, — сказал Кенни, — я хочу впутаться. Я хочу! Иначе… иначе я…

Шикан поймал его руки, покрытые татуировками, и сжал их так, что Кенни, сцепив зубы, повалился на колени.

— Успокойся.

— Да, — сдавленно ответил Кенни, низко опуская голову.

— Хочешь участвовать — участвуй, — шепнул ему Шикан, перекладывая пальцы на его шею. — Только будь спокоен. Всегда будь спокоен.