Читаем Инферно полностью

Эта просторная площадь была не похожа на привычные европейские площади и имела форму буквы «Г». Короткая сторона – пьяцетто, или «маленькая площадь», – выходила на море, а за ней под углом в девяносто градусов располагалась большая площадь, которая тянулась от собора Святого Марка до музея Коррер. Сама эта площадь имела не привычную прямоугольную, а трапециевидную форму и заметно сужалась к концу. От этого, подобно отражению в кривых зеркалах «павильона смеха», она казалась больше, чем была на самом деле, а рисунок плит мостовой, соответствовавший расположению торговых рядов в пятнадцатом веке, лишь усиливал иллюзию огромного пространства.

Проталкиваясь сквозь толпу, Лэнгдон увидел впереди блестевший на солнце синий циферблат Часовой башни Святого Марка – тот самый, через который в фильме «Лунный гонщик» Джеймс Бонд выбрасывает на площадь злодея.

Оказавшись на огороженной зданиями площади, Лэнгдон в полной мере мог насладиться еще одной уникальной особенностью этого города.

Звуком.

В Венеции практически нет машин, здесь отсутствует привычный шум городского движения, метро и воющих сирен. Слышится только гул людских голосов, воркующих голубей и звуки музыки, которой скрипачи услаждают слух посетителей кафе под открытым небом. Ни у одного другого большого города нет голоса, похожего на голос Венеции.

Послеобеденное солнце уже начало клониться к закату, тени на выложенной плитами мостовой становились все длиннее, и Лэнгдон поднял взгляд на колокольню, чей шпиль вздымался высоко в небо, гордо царствуя над лежавшим внизу городом. На крытой галерее наверху толпились сотни людей, и, представив себя среди них, Лэнгдон невольно содрогнулся. Он быстро опустил взгляд и стал пробираться дальше.

Сиенна торопливо шла за Лэнгдоном, но, увидев, что Феррис начал отставать, решила не спешить, чтобы держать в поле зрения обоих спутников. Однако расстояние между ними продолжало увеличиваться, и она нетерпеливо оглянулась назад. Феррис показал на грудь и махнул ей рукой, чтобы она не ждала его.

Сиенна ускорила шаг и скоро потеряла Ферриса из виду. Однако, пробираясь сквозь толпу, она вдруг заподозрила неладное. Ей показалось, что Феррис отстал нарочно… словно хотел остаться один.

Давно привыкнув доверять интуиции, Сиенна нырнула в нишу и задержалась, выискивая взглядом Ферриса в толпе.

Куда он делся?

Похоже, он больше и не пытался их догнать. Сиенна продолжала разглядывать толпу и наконец заметила его. К ее удивлению, он остановился, а потом, сгорбившись, принялся нажимать кнопки на мобильнике.

У которого, по его словам, села батарея.

Сиенну охватил страх, она понимала, что чувства ее не обманывают.

Он солгал мне в поезде.

Наблюдая за Феррисом, Сиенна старалась представить, что он делает. Пишет кому-то эсэмэску? Ищет что-то в Интернете у нее за спиной? Пытается разгадать тайну послания Зобриста раньше, чем это сделают они с Лэнгдоном?

Так или иначе, он ей нагло солгал.

Я не могу ему доверять.

Сначала Сиенна хотела устроить ему скандал, но передумала и снова смешалась с толпой, стараясь стать незаметной. Потом быстро направилась к собору, намереваясь разыскать Лэнгдона.

Я должна предупредить его, чтобы он ничего не рассказывал Феррису.

До базилики оставалось не больше пятидесяти ярдов, когда вдруг сильная рука потянула ее сзади за свитер.

Она резко обернулась и оказалась лицом к лицу с Феррисом.

Он тяжело дышал, явно потратив много сил, чтобы догнать ее в такой толчее. В нем появилась какая-то решимость, которой она раньше не замечала.

– Извините, – сказал он, с трудом переводя дыхание. – Я потерялся в толпе.

Сиенна посмотрела ему в глаза, и ее последние сомнения исчезли.

Он что-то скрывает.

Добравшись до входа в собор Святого Марка, Лэнгдон удивился, что оба его спутника отстали. Еще его удивило отсутствие очереди за входными билетами. Правда, день клонился к вечеру, и большинство туристов после плотного обеда со спагетти и вином предпочли просто погулять по площадям или выпить кофе, посчитав, что на сегодня приобщения к истории уже достаточно.

Лэнгдон перевел взгляд на фасад собора, решив, что Сиенна и Феррис должны вот-вот подойти. Нередко критикуемый за «чрезмерную доступность», нижний уровень строения практически целиком состоял из пяти утопленных входов с распахнутыми бронзовыми дверями в обрамлении колонных групп и сводчатых арок, отчего невольно возникало ощущение гостеприимства.