ЭМОЦИИ БЕЗ ГРАНИЦ

Лэнгдон никогда толком не понимал, как первая часть надписи связана со второй, но само здание было чудесным образцом дворцовой архитектуры эпохи Возрождения, украшавшим венецианский ландшафт с шестнадцатого века. В этом некогда жилом особняке теперь размещалось роскошное казино, известное тем, что в 1883 году в нем скончался от сердечного приступа композитор Рихард Вагнер вскоре после постановки его оперы-мистерии «Парсифаль».

Справа от казино на рустованном фасаде здания в стиле барокко висел еще один транспарант, даже больший, чем первый, только уже темно-синего цвета, на котором было выведено на итальянском:

D’ARTE MODERNA[36].

Несколько лет назад Лэнгдон посетил ее и увидел там привезенный из Вены для временной экспозиции шедевр Густава Климта «Поцелуй». Погруженные друг в друга влюбленные, изображенные Климтом на краю цветочной поляны в золотой ауре, для чего он использовал настоящее листовое сусальное золото, навсегда сделали его поклонником творчества этого художника. Лэнгдон справедливо считал, что своим неподдельным интересом к современному искусству он обязан венецианскому Ка-Пезаро.

Канал стал шире, и Маурицио прибавил скорость. Впереди показался знаменитый мост Риальто, находившийся примерно на середине пути к площади Святого Марка. Когда они приблизились к нему почти вплотную, Лэнгдон поднял взгляд и увидел на нем неподвижно стоявшую одинокую фигуру, мрачно взиравшую вниз.

Лицо казалось знакомым… и страшным. Лэнгдон невольно отпрянул. У серого вытянутого лица были мертвые глаза и длинный клюв вместо носа.

Катер уже нырял под мост, когда Лэнгдон сообразил, что это просто турист примерял новую покупку: на расположенном рядом рынке Риальто такие маски-сувениры каждый день покупали сотни туристов.

Но сейчас такой карнавальный наряд настроения Лэнгдону отнюдь не поднял.

Глава 69

Площадь Святого Марка лежит на южной оконечности Большого канала Венеции, там, где защищенная водная артерия выходит в открытое море. Этот опасный участок охраняет суровая треугольная крепость Догана-да-Мар – морская таможня. Здесь когда-то возвышалась дозорная башня для защиты от вражеских вторжений. Сейчас вершину Догана-да-Мар венчает массивный золотой земной шар, на котором балансирует богиня удачи Фортуна с флюгером в виде корабельного руля. Он не только показывает направление ветра, но и служит напоминанием морякам о переменчивости судьбы.

Маурицио направил их элегантный катер к устью канала, и перед взором пассажиров открылись зловещие просторы неспокойного моря. Роберт Лэнгдон проделывал этот путь по воде много раз, но всегда на борту вапоретто, чьи размеры намного превосходили «лимузин», на котором они плыли сейчас. И теперь при виде суровых волн он невольно ощущал беспокойство.

Чтобы подойти к причалам площади Святого Марка, их катеру предстояло пересечь открытую лагуну с сотнями судов, начиная от роскошных яхт и парусников и заканчивая танкерами и большими круизными лайнерами. Казалось, что они выезжали с проселочной дороги на восьмиполосную скоростную магистраль.

Сиенне было тоже явно не по себе при виде десятиэтажной махины круизного лайнера, пересекавшего лагуну всего в трехстах ярдах прямо у них по курсу. На палубах лайнера, оставлявшего пенный след, толпились пассажиры, торопясь снять площадь Святого Марка с воды, а за ним выстроились еще три других в ожидании своей очереди проплыть мимо самой знаменитой достопримечательности Венеции. Лэнгдон слышал, что в последние годы количество судов выросло настолько, что их движение не замирало даже ночью.

Сидя у штурвала, Маурицио окинул взглядом выстроившиеся в линию лайнеры, а потом перевел его на причал под навесом, располагавшийся неподалеку с левой стороны.

– Ничего, если я причалю у бара «Гарри»? – Он показал на ресторан, знаменитый изобретением коктейля «Беллини». – Оттуда до площади Святого Марка всего несколько минут ходьбы.

– Нет, доставь нас прямо до места, – распорядился Феррис, показывая на причалы на другой стороне лагуны.

Маурицио добродушно пожал плечами.

– Как скажете. Держитесь!

Двигатели взревели, катер рванулся навстречу волнам и вскоре вырулил на одну из трасс, проложенных буями. В кильватере морских лайнеров, похожих на плавучие многоэтажные дома, лодки прыгали будто обычные пробки от бутылок.