– Он как-то сравнил себя с человеком на тонущем судне, на борту которого количество пассажиров каждый час удваивается. Он изо всех сил старается успеть построить спасательную шлюпку, пока судно не пошло ко дну под тяжестью собственного веса. – Она выдержала паузу. – Он предлагал выбросить половину пассажиров за борт.

Лэнгдон поморщился.

– Подумать страшно.

– Кто бы спорил. Но не сомневайтесь, Зобрист искренне верил, что резкое сокращение населения планеты когда-нибудь войдет в историю как величайший подвиг… как момент истины в вопросе выживания человеческой расы.

– Страшная идея.

– Тем более что у него были единомышленники. Когда он умер, многие стали считать его мучеником. Я не знаю, с кем нам придется столкнуться, когда мы прилетим во Флоренцию, но нам надо соблюдать крайнюю осторожность. Мы будем не единственными, кто постарается найти вирус чумы, и для вашей же собственной безопасности ни один человек не должен знать, что вы в Италии и тоже его ищете.

Лэнгдон рассказал ей о своем друге Игнацио Бузони, специалисте по Данте, который мог бы провести его в палаццо Веккьо после закрытия музея для туристов, чтобы внимательно изучить фреску с надписью «cerca trova».

Сински убрала назад длинные пряди серебристых волос и внимательно посмотрела на Лэнгдона.

– Ищите и обрящете, профессор. Время на исходе.

Потом она прошла в грузовой отсек и принесла оттуда самый надежный контейнер ВОЗ с биометрическим запорным механизмом.

– Дайте мне ваш большой палец, профессор, – попросила она.

Лэнгдон удивился, но протянул руку.

Запрограммировав контейнер так, что открыть его мог только Лэнгдон, Сински вложила в него маленький проектор.

– Считайте, что это портативный сейф, – сказала она с улыбкой.

– А как же знак биологической опасности? – с сомнением поинтересовался он.

– Других у нас нет. К тому же он отобьет охоту у посторонних в нем покопаться.

Извинившись, Лэнгдон поднялся, чтобы размять ноги и наведаться в туалет. Пока его не было, Элизабет попыталась убрать контейнер в карман его пиджака, но тот туда не помещался.

Он не может расхаживать с контейнером у всех на виду. На секунду задумавшись, она снова сходила в грузовой отсек и принесла оттуда скальпель и нитки с иголкой. Ловко разрезав подкладку пиджака, аккуратно сшила потайной карман точно по размерам биоконтейнера.

Когда Лэнгдон вернулся, Сински как раз делала последние стежки.

Профессор замер на месте с таким выражением лица, будто она на его глазах уничтожала «Мону Лизу».

– Вы испортили подкладку моего твидового пиджака?!

– Не волнуйтесь, профессор, – успокоила она. – Я – опытный хирург. И стежки сделаны профессионально.

Глава 68

Венецианский железнодорожный вокзал Санта-Лючия представляет собой невысокое изящное здание из серого камня и бетона. Оно спроектировано в современном минималистском стиле, и единственным украшением фасада служат две крылатые буквы «FS» – логотип Государственных железных дорог Ferrovie dello Stato.

Вокзал расположен в западной оконечности Большого канала, и пассажиры, прибывающие в Венецию на поезде, уже с первых шагов погружаются в неповторимую атмосферу ее красот, шума и запахов.

Первым, что всегда производило впечатление на Лэнгдона в этом городе, был соленый воздух – чистый океанский бриз, приправленный ароматом пиццы без томатного соуса, которую предлагают уличные торговцы прямо у вокзала. На этот раз ветер дул с востока, и в воздухе витал запах дизельного топлива водных такси, которые выстроились в длинную очередь на неспокойных водах Большого канала. Десятки шкиперов махали руками и кричали туристам, надеясь заманить их на борт своих такси, гондол, скоростных катеров и речных трамваев вапоретто.

Сумасшедший дом, подумал Лэнгдон, глядя на скопившиеся в заторе суда. Где-нибудь в Бостоне такая пробка сводила бы с ума, но в Венеции казалась милой и забавной.

На другой стороне канала в полуденное небо устремлялся знаменитый зеленый купол церкви Сан-Симеоне-Пикколо, считавшейся одним из самых эклектичных храмовых сооружений во всей Европе. Этот купол в форме овальной чаши, вытянутой в высоту, и круглая алтарная часть – византийские по стилю, а роскошный портал с богато декорированным портиком и четырьмя мраморными колоннами напоминают классический греческий вход в римский Пантеон. Главный вход венчает эффектный фронтон с замысловатым мраморным рельефом, изображающим святых мучеников.

Венеция – это настоящий музей под открытым небом, подумал Лэнгдон, глядя на церковные ступени, вокруг которых плескалась вода. Музей, который медленно погружается в воду. Но это казалось сущим пустяком по сравнению с угрозой, которая таилась где-то в водах, на которых стоял город.

И никто даже не догадывается…