Читаем Индульгенции полностью

Никто уже давно не задумывается, с кем именно идет война, и за какие ресурсы. Поставлена цель – укрепляться, занимать площади, увеличивать обороты производства и отвоевывать территории, доказывая, что одна часть вида сильнее другой, растить потребление и мощности, способные его удовлетворить. И все это – на пути к грандиозному коллапсу очередной мировой войны, которая, конечно, Never Again, но почему-то все равно всякий раз находит веские причины для своего начала, и которая перезапустит машину дикой, неконтролируемой экспансии этого пластмассового вида. И начнется новый виток безжалостного расширения влияния с повсеместной «стабилизацией» при бесконечных внутренних распрях – экономическими боями за хлеб, тачку и статус в многомиллиардном муравейнике. И если главный и единственный смысл существования человека – в поддержании этой безрассудной вакханалии выживания, то стоило ли эволюции так стараться ради нашего появления? Мне так не кажется. Не кажется, что это главный смысл, и не кажется, что все было зря. Просто мы еще на слишком низкой стадии развития и пройдем немало циклов, прежде чем понять, что к чему. Жаль только, что я не увижу, чем это кончится, потому что бессмертие вряд ли будет мне доступно, и в циклах, доступных мне, все будет почти одинаково.

Зато я вижу, как мой папка хочет, чтобы я отдал ему то, что мне досталось от матери, причем на условиях сомнительных гарантий возврата. Гарантий, которые его юристы обойдут, даже с учетом мастерства Алекса. Алекс держит ситуацию на карандаше и не дает ей выйти из-под контроля, но он не всесилен. А я тем паче. И эта дерьмовая ситуация заставляет меня чувствовать себя слабым, неспособным на реальные поступки. Я не могу быстро ответить «да» или «нет» и дать людям делать их работу. Мне приходится думать об этом, перекрещивать мысли о совершенно чуждом мне деле, поисках занятия, которое меня действительно заинтересует и планах уехать подальше из этой помойной ямы навсегда. Разумеется, из всего списка действительно разрешимы только самые простые и неприятные в процессе разрешения вопросы. Я где-то услышал, что если выйти замуж за исландку, тебе дадут гражданство цивилизованной страны и пачку денег на развитие. Но сколько ни обещаю себе поискать на сайтах знакомств исландку не страшнее бабуина, все руки не доходят. Человек стихийно слаб в самой сильной стороне своей натуры. Разум делает нас слабыми, но без него мы вовсе никто. Ловушка эволюции, не иначе.

Кажется, мир вокруг начинает искать берлогу на грядущие праздники уже сейчас. Люди, с которыми я успел переговорить за этот день, старались избегать важных вопросов и отвечать на все максимально неопределенно, а потому деловой день может по праву считаться потерянным. Даже не знаю, что меня разочаровало больше – глупость Ани или непролазная размытость суждений директоров двух фирм, которые я посетил наскоком.

На сегодняшний вечер у меня ультраважная, как полагается, встреча с моим папкой, а затем я встречаюсь на Лиговке с Лерой. Мы договорились заглянуть в относительно новое заведение, заявленное, как продолжение традиций «Тоннеля». Парни взяли помещение закрытого ныне завода и вроде как обещали превратить его в новую святыню техно и хауса, чтобы заставить нервно курить Конюшенную, Думскую и Литейный, и я должен проверить эти их заявления. С Лерой, конечно, все закончится, как всегда – избежать постельных сцен вряд ли выйдет. Но я надеюсь, что настроение у меня улучшится благодаря жесткому звуку, который должен наполнить меня и который, конечно, не откроет ничего нового после берлинского техно, голландских фестивалей и английских клубных хаус-пати, но хоть на час-другой выдернет из беспросветной пучины беспонтового минимал техно моего локального существования.

В пабе на Петроградке, куда я захожу выпить кофе вместо того, чтобы идти домой, крутят новости. Точнее – крутят все, что крутится на привинченном к стене широкоформатном телевизоре. Как ни странно, есть мне совершенно не хочется, хотя я не прикасался к еде со вчерашнего утра. Очень кстати, в новостях рассказывают про телку, которая ушла бухать на несколько дней и оставила трехлетнего ребенка умирать с голода. Я не улавливаю, умер ли ребенок, потому что меня отвлекает официант.