Читаем Индийская принцесса полностью

Второй и более существенный изъян, о котором знал осажденный гарнизон, но еще не догадывались мятежники, заключался в том, что, устроив пожар в резиденции, афганцы лишились возможности закрепиться там. Вместо того чтобы сосредоточить в тылу противника крупные силы, они захватили все добро, какое смогли, и спешно отступили подальше от ревущего пламени. Таким образом, вероятность нападения с той стороны представлялась минимальной, и Уолли мог скинуть ее со счетов и бросить все силы на один фронт, поскольку теперь из резиденции снайперский огонь вестись не будет, а густой дым от горящих зданий усложнит задачу многим стрелкам на крышах ближайших домов.

Поэтому, как только разведчики отошли обратно в казармы и закрыли хлипкую наружную дверь, Уолли первым делом приказал четырем своим людям подняться по лестнице в дальнем конце и затаиться там до пушечных выстрелов, а потом под прикрытием дыма броситься вперед и занять прежние позиции за парапетом над аркой, откуда они откроют огонь по орудийным расчетам, не давая перезарядить пушки.

Все остальные рассыпались налево и направо. Никто не питал иллюзий относительно дальнейших событий, которые последовали в самом скором времени. Наружная дверь разлетелась в щепки, и уничтоживший ее снаряд повредил один из каменных столбов; сверху дождем посыпались кирпичи, но, по счастью, никого не задели.

Они напряженно ждали следующего выстрела и, как только он грянул, бросились вперед, чтобы закрыть и заложить засовами внутреннюю дверь, а четыре джавана, сидевшие на корточках на верхних ступеньках лестницы, вскочили на ноги и под прикрытием густого дыма побежали по крыше, чтобы укрыться за парапетом и открыть огонь по торжествующей толпе.

Для людей неопытных заряжать крупные орудия и стрелять из них дело сложное, а мятежники не были артиллеристами. После выстрела пушечный ствол необходимо прочистить банником, потом надо туго забить в него снаряд, затравить порохом скважину и поднести к ней запал или спичку. Все это требует времени и при стрельбе с близкого расстояния порой бывает делом чрезвычайно трудным и опасным.

Будь в стенах казарменного блока бойницы, обеспечивающие защиту и достаточно широкий сектор обстрела, гарнизону было бы нетрудно помешать мятежникам перезарядить орудия. Но поскольку вести огонь они могли лишь из-за парапета на крыше, пушки оставались козырными картами, которые не побьешь, и Уолли знал это.

Он знал также, что рано или поздно у четырех джаванов на крыше выйдут все патроны и что у всех остальных патронов тоже осталось мало. Когда боеприпасы закончатся, мятежники беспрепятственно зарядят орудия и вышибут дверь.

Исход боя был предрешен, и сейчас Уолли осознал, что в глубине души он давно понял это и во всех своих действиях безотчетно руководствовался этим пониманием.

Если им суждено умереть, по крайней мере они умрут такой смертью, которая сделает честь разведчикам и традициям, ими хранимым. Они погибнут в сражении, приумножив славу корпуса и став легендой и вдохновляющим примером для будущих поколений разведчиков. Это единственное, что они могут сделать.

Уолли знал, что времени осталось мало и оно стремительно иссякает, но несколько секунд он стоял молча, глядя перед собой невидящим взглядом и думая о самых разных вещах… О родном Инистиоге, о родителях и братьях; об Аше и Уиграме, обо всех отличных парнях, служивших в корпусе… Он прожил хорошую жизнь, замечательную жизнь. Даже сейчас он не обменял бы ее ни на какую другую.

Перед его мысленным взором вереницей проносились дурацкие воспоминания, удивительно четкие и яркие. Он с братьями охотится за птичьими гнездами на общинной земле Уимблдон. Бал в военной академии. Долгое морское путешествие в Бомбей и берег Индии, показавшийся на горизонте. Счастливые дни в бунгало в Равалпинди, а позже в Мардане, и беспечное время отпусков, которые они с Ашем проводили вместе… Работа и развлечения, разговоры, смех и шутки. Прелестные девушки, в которых он влюблялся, – веселые и серьезные, скромные и кокетливые… Все их лица слились в одно – лицо Анджули, и Уолли улыбнулся и подумал: какое счастье, что он познакомился с ней.

Теперь он точно никогда не женится, и, возможно, это и неплохо: вряд ли он нашел бы женщину, соответствующую идеалу, воплощенному в Анджули. Он будет избавлен от печали, какую неминуемо испытал бы, обнаружив, что любовь недолговечна и что время, уничтожающее красоту, молодость и силу, разрушает и многие гораздо более важные вещи. Он никогда не узнает разочарования, горечи неудач и не доживет до того времени, чтобы увидеть низвержение своих кумиров, у которых окажутся глиняные ноги…